Русские Мореплаватели

Мореплавание по Черному и Каспийскому морям и в низовьях Ду-ная, где также жили славяне — выходцы из Киевской и Галицкой Руси («берладники», «подунайцы»), было одним из главных занятий населения, пока татарское нашествие не отрезало Русь от Черного моря, на четыре столетия прекратив морские походы русских (Плавания по Черному морю возобновились лишь в XVI—XVII вв., когда запорожские и донские казаки стали совершать лихие морские набеги на Крым и Анатолию. И снова необходимость строить суда и глубине страны вызвала к жизни лодьи IX—XI вв., но теперь уже под названием «чаек» и «дубов». Это были гребные беспалубные суда с днищем из одного долбленого ствола и нашивными дощатыми бортами. Длина такого судна составляла около 18 метров, длина днища — 13 метров, ширина — 3.6 метра, высота борта — 3,6 метра, осадка в полном грузу — 2,7 метра, экипаж — сорок-семьдесят человек; казачьи чайки имели десять-пятнадцать пар весел, два рулевых весла (носовое и кормовое), один прямой парус для попутных ветров. На веслах при хорошей погоде казаки за двое-трое суток пересекали Черное море от устья Днепр до анатолийских берегов).
Противниками русских на Черном море в VI—XII вв. были византийцы, владевшие южными берегами моря. Их флот имел чисто морской характер и состоял преимущественно из больших гребных судов— дромонов и галер, вооруженных мечущими стрелы и камни орудиями и огнеметными устройствами («греческий огонь»).
Русским же, вынужденным выходить в море по мелководному порожистому Днепру, приходилось воевать на небольших беспалубных гребных судах. Поэтому и тактика их в бою была своеобразной — скрытный подход в темноте, внезапная атака всей массой и абордаж, использование при атаке и отходе быстроходности и маневренности судов, а в случае неудачи отход врассыпную на прибрежное мелководье, куда не могли войти морские суда противника.
Жители севера Руси — новгородцы уже в X в., а особенно в XI— XII вв. совершали многочисленные плавания по Балтийскому морю — в прибалтийские страны Данию и Скандинавию. В этих плаваниях иногда участвовали целые флотилии судов. Причиной такого широкого развития мореплавания на Балтике были оживленные торговые сношения, существовавшие между северо-западными землями Руси и прибалтийскими странами, а также целая серия военных столкновений со шведами и нем-цами, неоднократно нападавшими на исконно русские земли.
Опытные и искусные мореходы, новгородцы совершали торговые пу-тешествия и в далекие восточные страны.
Развитие мореплавания и судостроения в Новгороде шло почти теми же путями, как и в Киевской Руси. Выходили в Балтийское море по Волхову, через озера Ильмень и Ладожское и дальше по Неве. Характер глубин позволял пользоваться мореходными судами только начиная с нижнего течения Волхова. Поэтому центрами крупного морского судостроения здесь стали Ладога (теперь Старая Ладога) и берега реки Свирь.
Близкое соседство с народами-мореходами, населявшими побережье Балтийского моря, — корелами, датчанами, шведами — вызывало обмен опытом судостроения. Первоначально северные славяне строили такие же набойные лодьи, как и киевляне. Этот же тип судна (под названием «холькер») применялся и скандинавами (варягами). К IX—X вв. как у русских, так и у варягов вошли в употребление более совершенные типы морских судов — дощатые лодьи длиной восемнадцать-двадцать метров, с пятнадцатью-двадцатью парами весел и одним прямым парусом; у варягов они назывались «снек» (отсюда русское «шнека»). Эти суда с высоко поднятыми, закругленными острыми оконечностями одинакового об-разования, с развалистой средней частью должны были обладать хорошими мореходными качествами. Их основные- черты сохранили современные рыбачьи шлюпки в Северной Норвегии и на Мурмане, так называемые «ёлы». Остатки такого судна, относящегося, по мнению специалистов, к IX в„ были найдены в Сандефьорде в Норвегии.
В X—XI вв. на Балтийском море существовали и более крупные суда, называвшиеся у скандинавов «драками» или «дракарами», т. е. драконами. Они вмещали более сотни воинов, имели в носу и корме палубу, а на корме надстройку. Основным движителем их оставались весла, хотя имелась и мачта с большим прямым парусом. Высокий форштевень дра-конов обычно был сделан в виде звериной головы, а корма — в форме хвоста дракона. Богато украшенные, с позолотой по бортам и оконечностям, с цветным расшитым парусом, эти корабли являлись гордостью своих владельцев — купцов или воинов.
В том, что у новгородских купцов, плававших по всему Балтийскому морю и имевших свои русские подворья и церкви в Дании (на о. Готланде — в Висби) и Швеции (в Сигтуне), были такие же корабли, не может быть сомнения. Письменных описаний этих кораблей не сохранилось, однако былинный эпос донес до нас описание корабля богатыря-купца Соловья Будимировича. Это типичный дракон Балтийского поморья. При последних раскопках, произведенных в Ладоге и Новгороде, найдены остатки крупных дощатых судов — очевидно типа дракона.
Господин Великий Новгород был силен и славен своей заморской тор-говлей, но специального военного флота не имел. В борьбе со шведами за берега Финского залива, за исконно русские земли — Корелню. Ингрию, Саами, новгородцы не раз предпринимали большие морские походы к берегам Швеции и Финляндии. В этих случаях, судя по дошедшим до нас летописям и преданиям, они пользовались набойными лодьями — на-садами, как они их называли. Изображение насада XIV в. дошло до нас (в Сильвестровом Сборнике). Это глубокая лодка с высоко поднятыми оконечностями.
В конце XIV в. появляется термин «струг», широко употреблявшийся цплоть до XVII в. Сопоставляя скудные сведения русских исторических памятников, можно заключить, что стругом называлось дощатое гребное судно, меньшее по размерам, чем насад, одинаково пригодное для плавания по рекам и по морю.
На стругах и ушкуях новгородские ушкуйники продвигались по рекам и через волоки за Урал; в XVI в. эти суда стали широко применяться ушкуйниками, казаками и стрельцами на Волге.
Ушкуй был еще меньше струга, он вмещал до тридцати человек. На этих легких гребных лодках с небольшой осадкой новгородская вольница и казаки еще Б XIV—XV вв. плавали по Балтийскому морю и рекам Волге, Каме и Вятке, наводя страх на Золотую орду и на княжества Волжско-Камской Болгарии.
В 1320 г. новгородцы ходили на ушкуях на Мурман, в 1339 г. — войной на Корелу, в 1349 г. к берегам Норвегии. Видимо, в умелых руках ушкуй был достаточно мореходным судном.
Но самыми славными страницами в истории отечественного мореплавания того времени являются путешествия русских по водам Ледовитого океана, по существу открывшие миру суровые просторы «Студеного» моря т: приведшие к открытию Северного морского пути.
Пионерами в плаваниях по Северному Ледовитому океану были отважные русские поморы и прежде всего новгородцы, за несколько сто-летий до великих географических открытий XVII—ХУЕП вв. положившие начало русскому ледовому мореплаванию и накопившие необходимый опыт, без которого были бы невозможны дальнейшие открытия в Арктике.
Социальная обстановка, сложившаяся в то время в Новгороде, привела к значительному развитию торговых отношений новгородцев с зарубежными странами. Этому способствовало и географическое положение новгородских земель, находившихся в начале великого торгового пути древности из Балтики в Черное море (Русские люди уже в эпоху Киевской Руси достаточно ясно представляли себе непрерывный морской путь от Варяжского моря до Черного вдоль западных побережий Европы. Описывая другой путь — по системе рек и озер: от Ильмень-озера в Ловать, Ладожское озеро (Нево) и в море Варяжское, летописец «Повести временных лет» говорит: «И по тому морю можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда можно приплыть в Понт море, в которое впадает Днепр река». Оказанное ранее о морских путешествиях русских людей и их разносторонних связях с зарубежными странами вполне объясняет наличие таких сведений.), и природные условия Севера России. Новгородские купцы, как указывалось выше, совершали далекие морские путешествия, и их товары широко расходились по западноевропейским и восточным государствам. Неплодородные «землицы» новгородских территорий вынуждали коренное русское население этих мест стремиться на восток — к лесам, богатым пушниной, на север — к рекам, изобиловавшим рыбой. Из Новгорода в эти отдаленные области направлялся мощный колонизационный поток, шло освоение огромных территорий, подчинение слабых северных народов лопи (саамов) и некоторых других, вклю-чение этих отсталых народов в орбиту значительно более высокой русской культуры. Шли в основной своей массе простые люди, спасавшиеся от боярского гнета, посылало своих людей и боярство, стремившееся, наоборот, расширить сферу эксплуатации русского и местного населения.
Двигались чаще всего по наиболее удобным речным путям, которые неизбежно должны были привести к морям Ледовитого океана.

Популярность: 33%

Связанные записи

• нет