Русские Мореплаватели

Начало продвижения русских людей на север и на северо-восток, приведшее к появлению русских на берегах Белого и Баренцева морей, относится к IX—X вв.
Два главных побуждения влекли русских на север. Первое — стремление про-стого люда уйти от боярского гнета, междоусобных войн и нищеты. Второе — богатые рыбные, тюленьи и моржовые промыслы на берегах Белого и Баренцева морей. Эта промыслы привлекали к себе не только промышленников, но и купцов и вызывали развитие мореплавания и судостроения, тем более, что берега рек, впадающих в Белое-море, богаты строевым лесом.
Сведений о начале заселения русскими берегов Белого и Баренцева морей сохранилось очень мало. Одна из самых древних записей о славянах на нашем севере имеется у арабского писателя первой половины X в. Абу-Хамеда.
При своем продвижении на северо-восток новгородцы вплоть до «Камени» (Урала) почти не встречали сопротивления: на их пути не было сколько-нибудь организованных государстве иных объединений. Пользуясь реками н озерами, значительно облегчавшими их продвижение, новгородцы, вероятно, вышли к Онеге, затем к Северной Двине и Печоре, а по этим рекам спустились до Белого и Печорского морей. Часть новгородцев, невидимому, поднималась по берегам Белого моря па север до Кандалакши и затем по рекам и волокам достигала Колы или, свернув по выходе из Онежской губы на восток, достигала морским путем устья Северной Двины.
Условия мореплавания на Белом и Баренцевом морях совершенно отличны от условий плавания на Черном, Азовском, Каспийском и Балтийском морях. Здесь русские почувствовали великое “дыхание океана” — приливы и отливы. Здесь они впервые познакомились с условиями плавания среди морских льдов.
Для русских, населявших берега Балтийского, Черного и Каспийского морей, моря были главным образом путями торговли и войны — продолжениями речных путей. Плавание по этим морям начиналось после того, как впадающие в них реки и приустьевые участки освобождались от льдов, и прекращалось с наступлением заморозков. Для поморов — русских поселенцев на берегах Белого и Баренцова морей — море было не только путем сообщения, оно было почти единственным средством существования.
Природные условия берегов Белого и, в особенности, Баренцова морей ограничивали земледелие. Море же давало поморам рыбу и морского зверя. На других морях наши предки ловили рыбу у берегов, плавали вдоль берегов и уходили в открытое море не более чем на несколько суток. Поморам при значительно более суровых климатических условиях приходилось уходить в море на недели, месяцы и даже годы.
Вначале поморы плавали по Белому морю только в летнее время и только у берегов. Но тюленьи промыслы, проводившиеся в весеннее время на льдах и среди льдов, заставляли поморов уходить в открытое море все дальше и на все более продолжительное время. Борьба за существование сделала поморов настоящими морепла-вателями-исследователями. Им не у кого было учиться. Они сами должны были изучать законы приливо-отливных явлений, законы образования, существования и таяния морских льдов, их движение под влиянием ветров и приливов. Мало того, поморы сами должны были выработать особые типы судов, удобных для плавания среди льдов. Так поморы научились вытаскивать свои легкие суда, удобные для преодолевания волоков, на берег, используя приливные колебания уровня моря, и на льды с помощью специальных воротов. Они научились приделывать к своим судам полозья, облегчавшие перевозку их по снегу и по большим ледяным полям.
Поморы сшивали доски и брусья своих судов вицей — мягкими прутьями, а не гвоздями и болтами. Железные гвозди и болты ржавели и, кроне того, при постоянных толчках судов о льды, расшатывались, и на судах появлялась течь. Вица, наоборот, га воде разбухала и плотно закупоривала отверстия. Поэтому, хотя «гвоздянки» строить гораздо легче, «шитики» строились еще даже в XIX в. Поморы часто пользовались ровдужными (из замши, выделываемой из шкур оленя) парусами, которые, благодаря своей жирности, труднее обледеневают.
Но самым важным изобретением поморов в области кораблестроения надо считать придание корпусам некоторых их судов яйцевидной формы, которая в случае сжатия льдов обеспечивала выжимание судов кверху и таким образом предохраняла их от раздавливания. Такая форма была особо характерна для промысловых судов, выходивших раньше других на весенние промыслы тюленей на льдах Белого моря. В конце XIX в. именно такая форма была придана корпусу судна «Фрам» экспедиции Нансена. Обводы корпусов современных ледоколов также напоминают по своей форме суда древних поморов. Заслуга русских поморов и заключается в том, что они ввели в практику новый тип судна — судно, приспособленное для плавания среди льдов.
Не меньшее значение для развития полярного мореплавания имел промысел моржа, бивни которого считались драгоценностью. Промысел моржа производится двояко: либо в открытом море на льдах, либо на прибрежной полосе на излюбленных моржами лежбищах. Открытие промышленниками на каком-нибудь берегу нового моржового лежбища сразу давало им богатую добычу, так как здесь они могли найти много «заморных» бивней — бивней моржей, погибших в схватках с другими моржами или естественной смертью. Поэтому в поисках новых лежбищ моржей поморам приходилось особенно тщательно обследовать берега.
Во время промыслов тюленя и моржа поморы приобрели навыки ледового плавания и постепенно начали выходить к кромке морских льдов в Баренцовом море. На эгой кромке они продолжали промыслы и в летнее врёмя. Одновременно поморы на учились заходить во льды для пережидания штормовой погоды и противных ветров. Но в Баренцевом море кромка льдов в течение лета постепенно отступает на восток и на север. Следуя за кромкой, отступающей на восток, поморы открыли богатые мор-жовые лежбища на острове Колгуев, а затем через проливы Карские Ворота и Югор-ский Шар проникли в Карское море. Следуя за кромкой, отступающей на север, по-моры открыли Новую Землю. Наконец, следуя в поисках морского зверя вдоль кромки льдов от Новой Земли на запад, поморы подошли к островам Медвежьему и Надежде и к восточным берегам Шпицбергена.
По следам первооткрывателей новых земель отправились десятки и сотни смельчаков. Они проложили более короткие пути на Матицу или Матку (Новую Землю), на остров Медведь (Медвежий), на остров Пятигор (Надежда) и на Грумант (Шпицберген), открытый русскими задолго до его «официального» открытия голландцем Баран-ном в 1596 г. Об этом с полной очевидностью свидетельствует письмо датского короля Фредерика, написанное 11 марта 1576 г. В этом письме, между прочим, говорится:
«Известно нам стало, что прошлым летом несколько тронтгеймских бюргеров, вступили в Варде в сношение с одним русским кормщиком Павлом Нишецом... еже-годно около Варфоломеева дня плавающим в Гренландию (т. е, на Грумант—Шпицбер-ген. — Я. 3.), который уведомил их, что если за его труды ему дадут некоторое воз-награждение, он, пожалуй, сообщит нм данные об этой земле и проведет туда их суда». По мере увеличения числа судов, выходящих в море на промыслы, и расширения: районов плавания все большее значение приобретало обеспечение безопасности кораблевождения. Для этой цели на приметных с моря местах, особенно у входов в бухты и проливы, поморы ставили гурии, т. е. груды камней, и кресты, которые сооружали из местного плавника.
Кресты поморов заслуживают особого внимания. Они либо ставились как надгробные памятники на могилах умерших во время промыслов поморов, либо служили опо-знавательными знаками для мореплавателей. Их поперечина всегда и везде устанавливалась в направлении истинного меридиана. Магнитный компас был известен поморам с давних времен и назывался маткой.
Постепенно у поморов появляются морские карты и морские лоции («росписания мореходства»). Эти карты и лоции были рукописными. Она тщательно сохранялись, в поморских родах, передаваясь как драгоценность по наследству от отца к сыну.
Только в 1952 г. К- С. Бадигин и я узнали от писателя-помора Б. В. Шергина о существовании замечательного письменного памятника первой половины XV в. «Си книгы оуставець акиана моря русьского и воде и ветром. Хожение Иванново Олельковича сына Ноугородца». В первой части этой книги, выдержки из которой (в копии) мы получили, содержатся исторические и лоцийные сведения. Из них мы узнаем, что Иван Новгородец много плавал с торговыми целями от Новой Земли, Печоры, Югор-ского Шара до Готланда на Балтийском море по путям, по которым ходили его дед, Труфан Федорович и прапрадед Амос Коровинич.
Из записей Ивана Новгородца следует, что не позднее XIV в. поморы освоили морской путь от Оби до Балтийского моря, обставляли берега Баренцева, Карского, и Белого морей навигационными знаками, составляли морские карты и морские лоции,, учитывали влияние ветров и приливов на расположение льдов. Слова Ивана Новго-родца «льдине встречу сойдутся, а лодью выжмут неврежену» подтверждают, что кор-пуса судов поморов уже в то время были такой формы, что сжатие льдов их не раз-давливало, а выжимало кверху.
Книга Ивана Новгородца подтверждает высокое морское искусство древних по-моров и их мастерство в ледовом плавании. Она подтверждает, что морские пути из; Северного Ледовитого океана в Балтийское море были уже хорошо освоены древними поморами. Эти пути были торговыми. Основными товарами заморской торговли в то время являлись: жир — тюлений и моржовый, шкуры — тюленя, моржа, оленя, пушнина — белка, соболь, песец и, наконец, моржовые бивни.
В поисках новых промысловых угодий русские промышленники и купцы продвигались вдоль берегов все дальше на восток — за «Камень» (Урал) к Оби.
Значение северных морских путей для народов Северной Европы особенно возросло после того, как турки во второй половине XV в. окончательно закрыли для европейцев южные сухопутные торговые пути в Индию и Китай, а португальцы и испанцы в начале XVI в. захватили контроль над южными морскими путями в эти страны.
В это время на Руси происходили политические событии, имевшие громадное значение. Великий князь московский Иван III, а затем его сын Василий III завершили объединение русских земель. В 1480 г. произошло окончательное свержение татарского ига. Московская Русь становится могущественным государством. Московские послы появляются в разных странах. Их рассказы о почти неведомой до того европейцам Руси привлекают внимание.
Одним из таких послов был Дмитрий Герасимов, весьма образованный дипломат своего времени. В 1525 г. итальянец Павел Иовий (Паоло Джови из г. Комо) со слов Герасимова написал по латыни и в том же году напечатал в Риме небольшую книжку о Московском государстве. Из нее западные европейцы узнали, что, придерживаясь неверного берега Азии, можно морским путем попасть из Европы в Китай. И вот англичане и голландцы стали снаряжать одну за другой экспедиции для прохода 6е-зсрным морским путем в Китай и Индию или хотя бы к берегам Северной Азии, о которой ходили легенды как о стране мехов, моржовой и мамонтовой кости.
Таковы экспедиции англичан Биллоби и Ченслора {11553), Барроу (1956), Пета и Джекмена (1580), голландцев Баренца и Ная (1584—1597) и других. Но участники этих экспедиций не имели никакого навыка плавания среди льдов, а их парусные килевые корабли были пригодны только для плавания в открытом море. Понятно, что все попытки иностранцев проникнуть в Карское море оканчивались неудачно. Единственной удачей было плавание одного из кораблей экспедиции Виллоби под командой Ричарда Ченслора, дошедшего до устья Северной Двины и положившего начало англорусской морской торговле. Ничего нового, по крайней мере для русских мореходов, зти экспедиции не дали. Единственным их результатом было появление на картах северных морей иностранных названий. Нет большей географической несправедливости, чем назвать Студеное море наших древних поморов Баренцовым только потому, что Барени несколько раз пересек это море и умер на Новой Земле.

Популярность: 39%

Связанные записи

• нет