Поморы у Колы
Написал admin on Авг 15, 2008
Поморы, гостеприимно встретив у Колы иностранцев, оказали им существенную помощь. Когда же «пинасса» Барроу вышла из гавани в сопровождении русских лодей, то все они опережали ее настолько, что кормщику Гавриилу и его другу, взявшимся показать англичанам путь к Новой Земле, часто приходилось приспускать паруса, поджидая иностранцев. Во время плавания па восток Барроу встречал множество русских судов (в частности и у Новой Земли). При этом экипажи их поразили его знание местных условий судоходства и умением «мудро предвидеть погоду».
Все встреченные Барроу поморы говорили о плаваниях к Новой Земле и к Оби, как о деле, вполне обычном. Это же подтверждается и русскими документами конца XVI — начала XVII в. Имеющиеся в них сведения дают возможность определить обычный маршрут подобных морских путешествий. Выйдя из Архангельска в Белое море, суда плыли на север вдоль его побережий «на Кулуйское устье и на Канин Нос и мимо Колгуев остров и мимо Руской и Меденской завороты и Югорским Шаром мимо Местной остров и на Карскую губе в Мутную реку, через сухой волок на Зеленую реку и в Обь, да в Тазовское устье». В некоторых случаях, во избежание длительного пути вокруг Канина Носа, пользовались, не превышавшим тридцать метров «Ческим» (Чешским) волоком, образуемым двумя небольшими речками в южной части этого полуострова, впадающими одна в Мезенскую, а другая в Чешскую губу. Далее, минуя лежащий северное Колгуев остров, проходили мимо полуостровов, расположенных у Печорской губы — Русского Заворота и Медынского Заворота. Отсюда, поднявшись к северо-востоку, кочи поморов проходили Югорским Шаром и достигали Карской губы. Здесь, чтобы избежать - опасного и длительного плавания вокруг Ямала, хорошо известного русским во второй половине XVI в., мореплаватели обычно пересекали его, используя волоки между речками Мутной и Зеленой.
Все путешествие совершалось на маленьких парусных судах-кочах, вмещавших приблизительно десять человек с грузом около семи тонн.
Достигнув по Зеленой речке Обской губы, мореходы пересекали ее и входили в Тазовскую губу, а оттуда в Мангазею (под этим названием в те времена подразумевали районы, примыкающие к восточной части Обской губы и известные русским уже в начале XVI в.). Весь путь от Архангельска занимал три-четыре месяца.
С XVI в. Колу и Архангельск стали посещать многочисленные английские и голландские суда. Однако западные, более совершенные образцы судов не повлияли на тип судов русской постройки. И причиной этому была вовсе не косность русских мореходов.
Массивные, глубоко сидящие, тихоходные трехмачтовые со сложным парусным вооружением корабли англичан и голландцев, удобные для плавания в океанах, совершенно не удовлетворяли условиям плавания во льдах и в прибрежных отмелых районах Печорского и Карского морей. Русские же лодьи и кочи были легкими, поворотливыми, быстроходными судами, удобными для вытаскивания на лед и на берег, одинаково пригодными для морского промысла и для перевозки грузов.
В то же время постройка лодей и кочей была во много раз менее трудоемкой, чем постройка иностранных кораблей. Несложной была и их конструкция: открытое или запалубленное судно длиной 16—18 метров, шириной 5—6 метров с осадкой не более полутора метров, набранное из тесаных досок на кокорных шпангоутах. Крепление частей судна и обшивки производилось нагелями (один из самых надежных способов крепления); пазы обшивки сшивались либо можжевеловой вицей, либо ремнями, пропускаемыми в специальные неоквозные дыры в досках, конопатились мхом или пенькой и смолились. Такое крепление показано на рисунке русской лодьи к описании плавания Баренца, такая система крепления видна на остатках обшивки судна начала XVII в., найденного в 1940 г. на острове Фаддея.
Нос и корма поморских судов имели значительный подъем, а бортабыли с большим развалом. Для управления служил навесной руль (так называемый «сопец»). На высокой мачте («щегле») поднимался на рее(«раине») огромный прямой парус, которым пользовались при попутных ветрах; при штиле или при встречных ветрах шли на веслах.Неоднократные попытки западноевропейских мореплавателей пройти в Карское море в поисках пути в Китай оканчивались неудачей. Русские мореходы значительно раньше их освоили суровый Ледовитый океан, избрав наиболее подходящие для местных условий типы судов.
Во время некоторых плаваний из Баренцова моря в Карское поморы заходили дальше к северу и неоднократно проходили проливом Маточкин Шар. Об этом говорит хотя бы относящаяся к 1584 г. «Заметка об экспедиции на реку Обь», сообщенная фактором английской торговой компании Л. Маршем. Знали русские люди XVI в. и об островном характере южной части Новой Земля. Что же касается ее северного острова, то более реальное представление о нем установилось только в XVIII в.
Но если плавания в Мангазею были в XVI в. обычным явлением, то не надо думать, что река Обь являлась крайним восточным пунктом, известным русским во второй половине этого столетия. Ряд данных говорит о том, что уже в 70-х годах XVI в. совершались плавания и к устьям Енисея. Сведения об этой реке были к началу 80-х годов настолько обширны и конкретны, что в 1582г. англичане, прося русское правительство разрешить им одним торговать в устье ряда северных рек, называли и Енисей.
Факт неоднократного плавания поморов к Енисею в конце XVI в. подтверждают и иностранные источники. Так, например, стоявшие близ Вайгача в 1595 г. голландцы «слышали от русских мореходов, что из Холмогор ежегодно несколько лодок ходят в Обь и далее до реки Гиллиси, где ведут торговлю». Нетрудно догадаться, что «Гиллиси» — это Енисей, который еще в XIX в. крестьяне называли «Елисеем». Наконец, известный советский полярный исследователь В. Ю. Визе обратил внимание на то, что в книге голландского ученого Н. Витсена «Северная и Восточная Тар-тария», вышедшей в свет в 1692 г., указывается на настоящую большую экспедицию с научно-исследовательскими целями, организованную русским правительством примерно между 1584 и 1598 гг. Н. Витсен заим-ствовал это известие из трудов крупного голландского географа и картографа Исаака Массы, неоднократно побывавшего в России в первой половине XVI в. «Сибирский главный начальник, — повествует II. Витсен,— отдал распоряжение сделать несколько палубных судов и приказал им выйти весной по Оби в море, следовать вдоль морского берега до Енисея, а затем в течение нескольких дней плыть по Енисею. Одновременно он послал несколько людей по суше, приказав им оставаться на берегу реки до тех пор, пока они не обнаружат эти суда, если же они не заметят их, то вернуться через год. Тем, кто ехал морем, было велено тщательно осматривать все, что только им попадется из глаза*. Хотя «главный начальник» этой экспедиции по имени Лука и некоторые другие ее «главари» умерли, все же основные задания экспедиция выполнила, и царю в Москву был послан подробный письменный отчет. Он «был спрятан в сокровищнице в Москве впредь до окончания военных действий, после чего он должен был быть рассмотрен, ибо в нем содержались описания островов и рек, птиц и животных, встречающихся до самого Енисея».
Таким образом, к 70—80 гг. XVI в. русские мореходы, плававшие по суровым водам Северного Ледовитого океана, уже достигли Енисея, этой естественной границы между Западной и Восточной Сибирью. Поэтому нельзя считать, как это иногда делают до сих пор, что началом великих русских географических открытий в Арктике был XVII в., не учитывая значения многовековой деятельности русских людей в этой области.
Вся эта деятельность, особенно мореплавание XV—XVI столетий, явилась той необходимой предпосылкой, которая дала русским возможность осуществить в XVII в. изумительно быстрое продвижение по Ледовитому океану на восток, «встречь солнца».
Популярность: 34%