Русские Мореплаватели

„Неизмерьна морская широта. Ти широкие пути не собою

измыслих: дедень и правъдеденъ след слежю".

Иван Новгородец.

Русские издавна славились как искусные мореплаватели. К концу VIII — началу IX в. из непрочных племенных союзов создается обширное Русское государство с центром в Киеве. С этого времени византийские и арабские писатели все чаще и чаще упоминают о морских походах русских на южное побережье Черного моря и на Константинополь. Арабский писатель Аль-Масуди (X в.) писал, что на Черном море никто, кроме руссов, не плавал. Название этого моря Русским продержалось до XV—XVI вв.

Основным путем для торговли русских с Византией и с другими государствами Южной Европы был древний славянский водный путь из Балтийского моря в Черное («из варяг в греки»), проходивший через Новгород и Киев. Этот речной путь, вклю­чавший преодоление порогов, перетаскивание судов волоками по междуречьям и пла­вание вдоль морских берегов, определял и типы судов древних славян.

Сначала это были суда-однодеревки, выделываемые особыми приемами из одного ствола. Впоследствии для повышения мореходности к бортам однодеревок стали при­креплять доски. Со временем русские создали несколько типов судов. Самые боль­шие из них назывались морскими лодьями, затем шли набойные лодьи, струги и челны. Все эти суда были мелкосидящие, легкие, допускавшие плавание по рекам и вдоль морских берегов лишь при сравнительно хорошей погоде. Суда эти были гребные — паруса использовались только при слабых попутных ветрах. Нос и корма были одина­ковой, заостренной формы, что обусловливало их большую маневренность, столь необ­ходимую при боевых столкновениях. Самые большие морские лодьи вмещали до 100 человек с грузом оружия и продовольствия.

Почти одновременно с походами русских по Черному морю их речные и морские суда появились и на Каспийском море. Постепенно русскими был освоен еще один ве­ликий торговый водный путь, почти параллельный первому. Он шел из Каспийского моря вверх по Волге и, с одной стороны, через Окско-Волжское междуречье доходил до Балтийского моря, а с другой, пролегая по Каме и далее по Северной Двине, до

до­ходил до Белого моря.
Кроме речных путей, вытянутых приблизительно в меридиональном направле­нии, существовало еще несколько торговых путей, шедших приблизительно по паралели. Таким был, например, путь из устья Днепра вокруг Крыма в Азовское море, затем вверх по Дону, по волоку па Волгу и далее в Каспийское море. Восточные купцы поднимались из Каспийского моря вверх по Волге, русские купцы, в спою очередь, по Дону и Волге проникали в Каспийское море и достигали южных его пределов. Как и на Черном море, мирные торговые отношения на Каспии часто прерывались набегами и войнами с целью закрепления тех или иных торговых выгод.

Для IX и XI вв. характерно стремление Киевского государства закрепиться на юге на побережьях Черного, Азовского и Каспийского морей.

На севере один из самых древних русских городов — Новгород, находясь на стыке водных путей, уже к X в. стал важным центром торговли с прибалтийскими, городами. Мало того, новгородские купцы со своими товарами выходили из Балтий­ского моря в Северное, через Гибралтарский пролив проникали в Средиземное море и доходили до Рима и Константинополя. Если до XI в. главная часть заморской торговли Руси проходила через Киев, то с XI в. роль Новгорода повысилась, и в дальнейшем эта торговля перешла почти исключительно в руки новгородских купцов.

К XI в. русское мореходство достигло высокой ступени развития. Но после смерти Ярослава I Владимировича (1064 г.) могущественное Киевское государство распалось на мелкие слабосильные удельные княжества, ведшие междоусобные войны. Эти войны разорили и ослабили Русь и облегчили возможность вторжения иноземцев. В 1201 г. на юго-восточных берегах Балтийского моря появляются немецкие рыцари-меченосцы. В 1240 г. татары захватывают Киев. В результате монголо-татарского ига, продолжав­шегося до 1480 г., Русь потеряла свое влияние на Черном, Азовском и Каспийском морях.

На Балтийском море к концу мои голо-татарского ига, которым воспользовались шведы и немецкие «псы-рыцари» для нападения на новгородские земли, во власти Новгорода остался лишь небольшой участок побережья Финского залива у устья Невы. Но этот участок был для Руси «окном» в Западную Европу: глубоководная Нева соединяет его с Ладожским озером и множеством впадающих в это озеро рек, связывавших Финский залив с коренными новгородскими «волостями» и с Приволжскими и прикамскими землями.

Начало продвижения русских людей на север и на северо-восток, приведшее к появлению русских на берегах Белого и Баренцева морей, относится к IX—X вв.

Два главных побуждения влекли русских на север. Первое — стремление простого люда уйти от боярского гнета, междоусобных войн и нищеты. Второе — богатые рыбные, тюленьи и моржовые промыслы на берегах Белого и Баренцева морей. Эта промыслы привлекали к себе не только промышленников, но и купцов и вызывали развитие мореплавания и судостроения, тем более, что берега рек, впадающих в Белое-море, богаты строевым лесом.

Сведений о начале заселения русскими берегов Белого и Баренцева морей сохранилось очень мало. Одна из самых древних записей о славянах на нашем севере имеется у арабского писателя первой половины X в. Абу-Хамеда.

При своем продвижении на северо-восток новгородцы вплоть до «Камени» (Урала) почти не встречали сопротивления: на их пути не было сколько-нибудь организованных государстве иных объединений. Пользуясь реками н озерами, значительно облегчавшими их продвижение, новгородцы, вероятно, вышли к Онеге, затем к Северной Двине и Печоре, а по этим рекам спустились до Белого и Печорского морей. Часть новгородцев, невидимому, поднималась по берегам Белого моря па север до Кандалакши и затем по рекам и волокам достигала Колы или, свернув по выходе из Онежской губы на восток, достигала морским путем устья Северной Двины.

Условия мореплавания на Белом и Баренцевом морях совершенно отличны от условий плавания на Черном, Азовском, Каспийском и Балтийском морях. Здесь русские почувствовали великое “дыхание океана” — приливы и отливы. Здесь они впервые познакомились с условиями плавания среди морских льдов.

Для русских, населявших берега Балтийского, Черного и Каспийского морей, моря были главным образом путями торговли и войны — продолжениями речных путей. Плавание по этим морям начиналось после того, как впадающие в них реки и приустьевые участки освобождались от льдов, и прекращалось с наступлением заморозков. Для поморов — русских поселенцев на берегах Белого и Баренцова морей — море было не только путем сообщения, оно было почти единственным средством существования.

Природные условия берегов Белого и, в особенности, Баренцова морей ограничивали земледелие. Море же давало поморам рыбу и морского зверя. На других морях наши предки ловили рыбу у берегов, плавали вдоль берегов и уходили в открытое море не более чем на несколько суток. Поморам при значительно более суровых климатических условиях приходилось уходить в море на недели, месяцы и даже годы.

Вначале поморы плавали по Белому морю только в летнее время и только у берегов. Но тюленьи промыслы, проводившиеся в весеннее время на льдах и среди льдов, заставляли поморов уходить в открытое море все дальше и на все более продолжительное время. Борьба за существование сделала поморов настоящими мореплавателями-исследователями. Им не у кого было учиться. Они сами должны были изучать законы приливо-отливных явлений, законы образования, существования и таяния морских льдов, их движение под влиянием ветров и приливов. Мало того, поморы сами должны были выработать особые типы судов, удобных для плавания среди льдов. Так поморы научились вытаскивать свои легкие суда, удобные для преодолевания волоков, на берег, используя приливные колебания уровня моря, и на льды с помощью специальных воротов. Они научились приделывать к своим судам полозья, облегчавшие перевозку их по снегу и по большим ледяным полям.

Поморы сшивали доски и брусья своих судов вицей — мягкими прутьями, а не гвоздями и болтами. Железные гвозди и болты ржавели и, кроне того, при постоянных толчках судов о льды, расшатывались, и на судах появлялась течь. Вица, наоборот, га воде разбухала и плотно закупоривала отверстия. Поэтому, хотя «гвоздянки» строить гораздо легче, «шитики» строились еще даже в XIX в. Поморы часто пользовались ровдужными (из замши, выделываемой из шкур оленя) парусами, которые, благодаря своей жирности, труднее обледеневают.

Но самым важным изобретением поморов в области кораблестроения надо считать придание корпусам некоторых их судов яйцевидной формы, которая в случае сжатия льдов обеспечивала выжимание судов кверху и таким образом предохраняла их от раздавливания. Такая форма была особо характерна для промысловых судов, выходивших раньше других на весенние промыслы тюленей на льдах Белого моря. В конце XIX в. именно такая форма была придана корпусу судна «Фрам» экспедиции Нансена. Обводы корпусов современных ледоколов также напоминают по своей форме суда древних поморов. Заслуга русских поморов и заключается в том, что они ввели в практику новый тип судна — судно, приспособленное для плавания среди льдов.

Не меньшее значение для развития полярного мореплавания имел промысел моржа, бивни которого считались драгоценностью. Промысел моржа производится двояко: либо в открытом море на льдах, либо на прибрежной полосе на излюбленных моржами лежбищах. Открытие промышленниками на каком-нибудь берегу нового моржового лежбища сразу давало им богатую добычу, так как здесь они могли найти много «заморных» бивней — бивней моржей, погибших в схватках с другими моржами или естественной смертью. Поэтому в поисках новых лежбищ моржей поморам приходилось особенно тщательно обследовать берега.

Во время промыслов тюленя и моржа поморы приобрели навыки ледового плавания и постепенно начали выходить к кромке морских льдов в Баренцовом море. На эгой кромке они продолжали промыслы и в летнее врёмя. Одновременно поморы на учились заходить во льды для пережидания штормовой погоды и противных ветров. Но в Баренцевом море кромка льдов в течение лета постепенно отступает на восток и на север. Следуя за кромкой, отступающей на восток, поморы открыли богатые моржовые лежбища на острове Колгуев, а затем через проливы Карские Ворота и Югорский Шар проникли в Карское море. Следуя за кромкой, отступающей на север, поморы открыли Новую Землю. Наконец, следуя в поисках морского зверя вдоль кромки льдов от Новой Земли на запад, поморы подошли к островам Медвежьему и Надежде и к восточным берегам Шпицбергена.

По следам первооткрывателей новых земель отправились десятки и сотни смельчаков. Они проложили более короткие пути на Матицу или Матку (Новую Землю), на остров Медведь (Медвежий), на остров Пятигор (Надежда) и на Грумант (Шпицберген), открытый русскими задолго до его «официального» открытия голландцем Баран-ном в 1596 г. Об этом с полной очевидностью свидетельствует письмо датского короля Фредерика, написанное 11 марта 1576 г. В этом письме, между прочим, говорится:

«Известно нам стало, что прошлым летом несколько тронтгеймских бюргеров, вступили в Варде в сношение с одним русским кормщиком Павлом Нишецом... еже-годно около Варфоломеева дня плавающим в Гренландию (т. е, на Грумант—Шпицбер-ген. — Я. 3.), который уведомил их, что если за его труды ему дадут некоторое воз-награждение, он, пожалуй, сообщит нм данные об этой земле и проведет туда их суда». По мере увеличения числа судов, выходящих в море на промыслы, и расширения: районов плавания все большее значение приобретало обеспечение безопасности кораблевождения. Для этой цели на приметных с моря местах, особенно у входов в бухты и проливы, поморы ставили гурии, т. е. груды камней, и кресты, которые сооружали из местного плавника.

Кресты поморов заслуживают особого внимания. Они либо ставились как надгробные памятники на могилах умерших во время промыслов поморов, либо служили опознавательными знаками для мореплавателей. Их поперечина всегда и везде устанавливалась в направлении истинного меридиана. Магнитный компас был известен поморам с давних времен и назывался маткой.

Постепенно у поморов появляются морские карты и морские лоции («росписания мореходства»). Эти карты и лоции были рукописными. Она тщательно сохранялись, в поморских родах, передаваясь как драгоценность по наследству от отца к сыну.

Только в 1952 г. К- С. Бадигин и я узнали от писателя-помора Б. В. Шергина о существовании замечательного письменного памятника первой половины XV в. «Си книгы оуставець акиана моря русьского и воде и ветром. Хожение Иванново Олельковича сына Ноугородца». В первой части этой книги, выдержки из которой (в копии) мы получили, содержатся исторические и лоцийные сведения. Из них мы узнаем, что Иван Новгородец много плавал с торговыми целями от Новой Земли, Печоры, Югор-ского Шара до Готланда на Балтийском море по путям, по которым ходили его дед, Труфан Федорович и прапрадед Амос Коровинич.

Из записей Ивана Новгородца следует, что не позднее XIV в. поморы освоили морской путь от Оби до Балтийского моря, обставляли берега Баренцева, Карского, и Белого морей навигационными знаками, составляли морские карты и морские лоции,, учитывали влияние ветров и приливов на расположение льдов. Слова Ивана Новгородца «льдине встречу сойдутся, а лодью выжмут неврежену» подтверждают, что корпуса судов поморов уже в то время были такой формы, что сжатие льдов их не раздавливало, а выжимало кверху.

Книга Ивана Новгородца подтверждает высокое морское искусство древних поморов и их мастерство в ледовом плавании. Она подтверждает, что морские пути из; Северного Ледовитого океана в Балтийское море были уже хорошо освоены древними поморами. Эти пути были торговыми. Основными товарами заморской торговли в то время являлись: жир — тюлений и моржовый, шкуры — тюленя, моржа, оленя, пушнина — белка, соболь, песец и, наконец, моржовые бивни.

В поисках новых промысловых угодий русские промышленники и купцы продвигались вдоль берегов все дальше на восток — за «Камень» (Урал) к Оби.

Значение северных морских путей для народов Северной Европы особенно возросло после того, как турки во второй половине XV в. окончательно закрыли для европейцев южные сухопутные торговые пути в Индию и Китай, а португальцы и испанцы в начале XVI в. захватили контроль над южными морскими путями в эти страны.

В это время на Руси происходили политические событии, имевшие громадное значение. Великий князь московский Иван III, а затем его сын Василий III завершили объединение русских земель. В 1480 г. произошло окончательное свержение татарского ига. Московская Русь становится могущественным государством. Московские послы появляются в разных странах. Их рассказы о почти неведомой до того европейцам Руси привлекают внимание.

Одним из таких послов был Дмитрий Герасимов, весьма образованный дипломат своего времени. В 1525 г. итальянец Павел Иовий (Паоло Джови из г. Комо) со слов Герасимова написал по латыни и в том же году напечатал в Риме небольшую книжку о Московском государстве. Из нее западные европейцы узнали, что, придерживаясь неверного берега Азии, можно морским путем попасть из Европы в Китай. И вот англичане и голландцы стали снаряжать одну за другой экспедиции для прохода 6е-зсрным морским путем в Китай и Индию или хотя бы к берегам Северной Азии, о которой ходили легенды как о стране мехов, моржовой и мамонтовой кости.

Таковы экспедиции англичан Биллоби и Ченслора (1553), Барроу (1556), Пета и Джекмена (1580), голландцев Баренца и Ная (1584—1597) и других. Но участники этих экспедиций не имели никакого навыка плавания среди льдов, а их парусные килевые корабли были пригодны только для плавания в открытом море. Понятно, что все попытки иностранцев проникнуть в Карское море оканчивались неудачно. Единственной удачей было плавание одного из кораблей экспедиции Виллоби под командой Ричарда Ченслора, дошедшего до устья Северной Двины и положившего начало англорусской морской торговле. Ничего нового, по крайней мере для русских мореходов, эти экспедиции не дали. Единственным их результатом было появление на картах северных морей иностранных названий. Нет большей географической несправедливости, чем назвать Студеное море наших древних поморов Баренцовым только потому, что Барени несколько раз пересек это море и умер на Новой Земле.

В самой Руси в конце XVI и первой половине XVII в. совершались великие исторические события. В 1581—1584 гг. дружина Ермака Тимофеевича покорила Западную Сибирь власти Московского царя, а уже в 1639 г. отряд Ивана Москвитина вышел к Охотскому морю. Одновременно русские спустились по рекам к Ледовитому океану.

В 1601 г. на реке Таз, в Обско-Енисейском междуречье, был основан город Мангазея. Из Карского моря, частью волоками через Ямал, частью в обход Ямала морем, ежегодно из Поморья приходили в Мангазею суда с товарами, обмениваемыми а пушнину и моржовые клыки, привозимые местным населением на ярмарку.

В 1610 г. Кондрат Курочкин спустился по Енисею к морю и дошел вдоль берега до устья реки Пясина. Он впервые установил, что «большими кораблями из моря в Енисей пройти мочно».

Недавние находки установили, что неведомая русская торгово-промышленная экспедиция, снаряженная не позже 1617 г., обогнула морем мыс Челюскин: на островах Фаддея и в заливе Симса были обнаружены остатки судна и избы, а в избе различные предметы, а также около 3300 русских серебряных монет XVI и начала XVII в. (не позднее 1617 г.). Среди этих находок наибольшее внимание привлекают компас и солнечные часы, свидетельствующие о высокой морской культуре наших древних мореходов.

В 1633 г. Иван Робров и Яков Перфильев, спустившись вниз по Лене до Северного Ледовитого океана, прошли морем до устья реки Яны. В течение следующих одиннадцати лет были совершены плавания между устьями всех сибирских рек, начиная от Хатанги на западе до Колымы на востоке. В 1644 г. Исай Игнатьев плавал из устья Колымы до Чауаской губы. Этот блестящий период освоения северных берегов Сибири был завершен подвигом Семена Дежнева и Федота Попова, обогнувших в 1648 г. морем Чукотский полуостров и вышедших таким образом через Берингов пропив в Тихий океан.

Быстрое продвижение русских на восток и на Север Сибири объясняется прежде всего тем, что Сибирь была богата пушным зверем, а ее северо-восточные побережья — моржовыми бивнями, Эти товары были необходимы Московскому государству для торговли с другими странами. Кроме того, Московское государство стремилось определить свои новые северные и северо-восточные границы и закрепиться на них.

В Сибирь потянулись промышленные и торговые люди. За ними, а иногда и впереди их шли казаки — служилые люди. Они несли «государеву службу»: приводили местное население «под высокую цареву руку» и облагали его податью — «ясаком».

По мере заселения Сибири количество пушного зверя убывало. Надо было искать новые промысловые районы. Так русские с Оби перешли на Енисей, затем на Лену, затем на Колыму. Одновременно, спускаясь по рекам к берегам Северного Ледовитого океана, русские искали моржовые лежбища и во время этих поисков открывали морские пути в устья еще не изведанных рек. Таким образом, «соболь» манил русских все далее на восток, к Тихому океану, а «морж» — все далее на север, к берегам Северного Ледовитого океана. В этом стремлении русских людей на восток и север интересы государства и промышленных и торговых людей полностью совпадали.

В освоении северных окраин Сибири и прилегающих к ней арктических морей большую роль сыграли поморы. Это они строили кочи для сибирских плаваний, это они принесли с собою навыки ледового плавания в арктических морях.

Иван Москвитин вышел в 1639 г. на побережье Охотского моря в сорока пяти километрах к юго-западу от устья реки Охоты и здесь основал зимовье. В 1644 г. к Охотскому морю вышел Василий Поярков, но он достиг побережья иным путем — спустился по Амуру к его устью, здесь перезимовал, построил суда и летом 1645 г. отправился в первое плавание русских по Охотскому морю.

Москвитин и Поярков побывали на западном побережье Охотского моря. Есть некоторые основания полагать, что в 1648 г. на восточное побережье Охотского моря был занесен коч Федота Попова — соратника Семена Дежнева.

Сравнительно мало известно имя Алексея Филиппова, вышедшего в 1648 г. из устья реки Охоты и прошедшего морем до устья реки Мотыклея (около 148° восточной долготы). По рассказам Филиппова была составлена первая лоция посещенных мест. Называлась она так: «Роспись от Охоты реки морем идти подле земли до Ини и до Мотыклея реки и каковы где места, и сколько где ходу, и где каковы реки и ручьи пали в море, и где морской зверь морж ложится и на которых островах».

С царствованием Петра I (1689 — 1725) связан новый этап а развитии русского мореплавания. Строительству флота и борьбе за свободные выходы России к морю, организации торговли с заморскими странами Петр I уделял много внимания. Он мечтал о пути через Каспийское море в Индию, о морском походе на Мадагаскар, о достижении Северным морским путем Китая и Индии.

Стремясь превратить Россию в великую морскую державу, Петр заказывал Военные корабли за границей и развивал отечественное судостроение. Он сам учился кораблестроению и в России и за границей. Привлекая из-за границы образованных военных моряков, он в то же время для создания отечественных кадров в 1701 г. открыл в Москве Навигацкую школу, впоследствии переведенную в Петербург.

Начало создания нового морского флота относится к 1693 г. В этом году Петр отправился в Архангельск, где осмотрел иностранные суда и велел построить два корабля. В дальнейшем началось строительство в Архангельске и военных судов.

Архангельск был выбран Петром I далеко не случайно. Во-первых, на Белом море легко было найти мастеров и мастеровых для постройки флота. Поморы к этому времени достигли совершенства в судостроении, но они специализировались на постройке промысловых и торговых судов, приспособленных для плавания среди льдов, А Петру нужны были военные и торговые корабли, пригодные для плавания по открытому морю в бурную погоду. Поэтому он строжайше запрещает строительство на Поморье судов поморского типа, приказывает строить только «новоманерные» суда. Во-вторых, в бассейнах рек, впадающих в Белое море, было много строевого леса, годного для постройки больших кораблей. В-третьих, Архангельск достаточно удален от соседних государств, и Белое море является полностью внутренним русским морем.

Развитие строительства военных судов в Архангельске было важно еще потому, что построенные здесь корабли направлялись в дальнейшем на Балтийское море. Трудный для парусных судов переход из Белого моря вокруг Скандинавии в Балтийское море служил прекрасной школой для моряков молодого русского военного флота.

Петр думал одновременно и о пути в Индию через Каспийское море, а потому организовал ряд экспедиций для научения этого моря. По его приказу Александр Бекович-Черкасский в 1715 г. пересек Каспийское море, высадился у Красноводска, произвел топографическую съемку побережья и собрал сведения о древнем русле реки Аму-Дарьи. В 1719—1720 гг. Федор Соймонов, Карл Верден, Василий Урусов вели съемку берегов Каспийского моря и измеряли глубины. В результате этих работ была составлена первая отражающая действительность карта Каспийского моря.

Не забывал Петр и дальневосточных окраин России.

В 1711 г. Данила Анцыферов вместе с Иваном Козыревским перебрался с Камчатки на северные Курильские острова. В 1712 и 1713 гг. Козыревский во главе отряда казаков вновь побывал на Курильских островах и составил схематические карты и описание их. Кроме того, он собрал сведения об Японии и о морских путях к ней. В 1713 г. Семен Анабара и Иван Быков открыли в Охотском море Шантарскне острова.

В это время путешествия на Камчатку совершались только по суше. Петр обещал большую награду за открытие морского пути к ней. И вот в 1716 г. Кузьма Соколов и Никифор Треска на построенной в Охотске лодье совершили два плавания к Камчатке, перезимовали на ней и вернулись в Охотск. Соколов составил карту своего плавания.

До этого времени карты, составляемые мореходами, были глазомерными — весьма неточными. В 1719 г. Петр посылает на Дальний Восток двух геодезистов — Ивана Евреинова и Федора Лужина, досрочно выпущенных из Морской Академии. Они посылались «...до Камчатки и далее, куда вам указано, и описать тамошние места, где сошлася ль Америка с Азиею...», В 1721 г. они прошли на лодье от Камчатки на юго-запад и описали четырнадцать Курильских островов до острова Симушпр включительно.

Результаты работ Евреинова и Лужина не удовлетворили Петра. Он мечтал об освоении русскими морских торговых путей в Японию, Китай и Индию. Северный морской путь мог бы быть кратчайшим и, кроме того, полностью проходить по отечественным водам. Русским людям принадлежит и самая идея Северного морского пути и проекты его практического освоения.

Петру не удалось дожить до осуществления его замыслов. За три недели до смерти, в январе 1725 г., он собственноручно написал инструкцию предполагаемой экспедиции и сам выбрал ее руководителей: датчанина на русской службе Витуса Ионссена Беринга и питомца Морской Академии Алексея Ильича Чирикова. Петр отличался умением выбирать людей, но на этот раз он ошибся. Беринг был очень исполнительным морским офицером, но как руководитель большого предприятия он оказался не на высоте: он терялся, попадая в непривычные условия.

Экспедиция Беринга, названная Первой Камчатской, продолжалась около пяти лет, считая от выезда до возвращения в Петербург (1725—1730), а работала за это время в норе всего около трех месяцев. Целью ее было выяснить, соединяется ли на Севере Америка с Азией (о великом географическом открытии Дежнева было забыто, но именно этой цели экспедиция не достигла.

В 1732 г. на том же боте «Св. Гавриил», на котором плавал Беринг, подштурман Иван Федоров и геодезист Михаил Гвоздев, участники правительственной экспедиции Д. И. Павлуцкого, пересекли Берингов пролив от мыса Дежнева до мыса принца Уэльского (самой западной точки Северной Америки), посетив на пути оба острова Диомида, справедливо называемые сейчас островами Гвоздева. Федоров и Гвоздев впервые положили на карту Берингов пролив. На обратном пути ими был открыт и посещен еще один остров (повидимому, Кинг).

В Петербурге были очень недовольны результатами плаваний Беринга. Тем не менее ему было предложено составить проект новой экспедиции. Представленный Берингом проект был коренным образом переработан и расширен Адмиралтейств-коллегией, возглавлявшейся в то время адмиралом Н. Ф. Головиным. Экспедиция эта, известная как Вторая Камчатская, продолжалась десять лет—с 1733 по 1743 г. — и была величайшим, построенным по единому плану географическим предприятием XVIII Р. Предстояло на морских судах, специально построенных в Архангельске, Тобольске, Якутске и Охотске, положить на карту все побережье Северного Ледовитого океана от Белого моря до мыса Дежнева и изучить возможности сквозного плавания по Северному морскому пути; положить на карту Курильские острова и берега Охотского моря и изыскать морские пути в Японию; обследовать северную часть Тихого океана для открытия предполагаемых земель и изыскать морские пути в Северную Америку. Одновременно на экспедицию возлагалось географическое обследование дальневосточных окраин России и, в частности, Камчатки.

Изучение берегов Северного Ледовитого океана было произведено несколькими отрядами, которые принято называть отрядами Великой Северной экспедиции. Отряды, вышедшие из Архангельска и из Оби, начали свою работу в 1734 г., а отряды, вышедшие из Лены, в 1735 г. Последнее плавание у берегов Северного Ледовитого океана было совершено в 1741 г. (плавание Дм. Лаптева на дубель-шлюпке «Якутск»).

Результаты работы Великой Северной экспедиции были весьма велики. Впервые на карту были положены берега от Печоры до мыса Большой Баранов (к востоку от Колымы), причем берега от Печоры до мыса Стерлегова (на западном берегу полуострова Таймыр) и от острова Самуила до мыса Большой Баранов были положены на карту морской описью. Опись берегов от острова Самуила до мыса Стерлегова была произведена только по сухому пути. В частности, по сухому пути штурманом Челюскиным в 1742 г. был посещен и нанесен на карту мыс, названный его именем. Кроме того, многие участки берегов были нанесены одновременно и морской описью и сухопутной съемкой. Во многих точках побережья были произведены определения широты и долготы, причем, несмотря на несовершенство угломерных инструментов того времени (квадрантов к градштоков), широты определялись с точностью, которой нельзя не удивляться. Так, широта мыса Челюскин была определена равной 77°34 северной, а сейчас ее считают равной 77°41'. Определения долгот, производившиеся в то время только по счислению, были, конечно, ни точны.

Отрядами экспедиции были произведены также ценнейшие наблюдения по земному магнетизму, по метеорологии, по морским льдам, по течениям и приливам, собраны сведения по фауне, флоре, по этнографии. И все это было сделано в труднейших арктических условиях, ценою многих лишений и жертв.

И все же, несмотря на отвагу и решимость участников, отрядам Великой Северной экспедиции не удалось обойти морем ни Таймыр, ни Чукотку, т. е. не удалось сделать то, что сделали русские мореходы в первой половине XVII в. Произошло это, во-первых, потому, что, насколько можно судить но документам, ледовые условия в наших арктических морях в первой половине XVIII в. были гораздо суровее, чем в первой половине XVII в. Во-вторых, руководители отрядов Великой Северной экспедиции были мало знакомы с плаванием среди льдов. В этом отношении их, конечно, нельзя сравнивать с мореходами XVII в., в отрядах которых было много поморов, начинавших ледовые плавания чуть ли не с двенадцатилетнего возраста и накопивших опыт многих поколений. В-третьих, поморы плавали на судах, специально приспособленных для плавания во льдах, небольших, плоскодонных, с помощью катков и воротов легко вытаскиваемых на отмелые берега и на ледяные поля. Основным движителем судов поморов были весла; паруса при плавании во льдах служили лишь вспомогательным средством. Суда же Великой Северной экспедиции имели только паруса. Но паруса требуют для лавировки пространства, а в ледовитых морях приходится плавать по разводьям и полыньям. Парусные корабли не могут перебираться через перемычки; плоскодонные суда поморов через перемычки можно было перетаскивать. Словом, плавания вдоль берегов Северного Ледовитого океана были вполне возможны для гребных судов и очень трудны или даже невозможны для парусных судов, что Великая-Северная экспедиция и показала. Однако это обстоятельство нисколько не умаляет великих географических заслуг участников этой экспедиции.

Отряд Второй Камчатской Экспедиции, имевший целью описание Курильских островов и берегов Охотского моря и изыскание морских путей в Японию, начал свою работу в 1738 г. на судах, построенных в Охотске. Начальником отряда был Мартын Петрович Шпанберг, уже участвовавший с первой экспедиции Беринга. Его ближайшими помощниками были Вилим Вальтон и Алексей Елизарович Шельтинг.

В 1738 г. Шпанберг прошел с описью вдоль всех Курильских островов, а в-1739 г. совершил плавание к берегам Японии. В 1742 г. вдоль восточных берегов Сахалина прошел Шельтинг. Кроме морской описи, в это же время была произведена опись по суше некоторых участков берега Охотского моря и Камчатки. Однако для отряда Шпанберга характерна весьма поверхностная съемка посещенных районов к неточное определение широт. В этом отношении качество работы отряда Шпанберга несравненно ниже качества работы отрядов Великой Северной экспедиции.

Главным достижением Шпанберга надо считать доказательство того, что к востоку от Японии в умеренных широтах нет островов. Действительно, суда Шпанберга-плавали там, где на карте Делили значились несуществующие Земли Еззо, Штатоэ-и де-Гамы. К сожалению, Беринг не принял во внимание данных Шпанберга и продолжал следовать инструкции, полученной им еще в Петербурге.

Для отряда Беринга — Чирикова, имевшего целью отыскание островов в северной части Тихого океана и морских путей в Северную Америку, в Охотске были построены два пакетбота; «Св. Петра, в командование которым вступил Беринг, и «Св. Павел», командиром которого был назначен Чириков.

Пакетботы вышли из Охотска 8 июня (1 В статьях сборника все даты, относящиеся к плаваниям и экспедициям досоветского периода, даны по старому стилю, а даты плаваний и экспедиций советского периода—по новому стилю.) 1740 г. и, зайдя на пути в Болынереик, прошли в Авачинскую губу, где участники экспедиции заложили порт, названный а честь кораблей Петропавловском.

4 июня 1741 г. «Св. Петр» и «Св. Павел» вышли из Петропавловска в море № легли на юго-восток. 13 июня, дойдя до 46а северной широты и не увидя здесь никакой земли, пакетботы повернули на восток. 20 июня в тумане они навсегда потеряли друг друга. 17 июля Беринг увидел величественную гору св. Ильи и берега Северной Америки и 20 июля стал на якорь у небольшого острова для приемки воды. А 2.1 июля, ни с кем не посоветовавшись и даже не закончив приемки воды, Беринг приказал сниматься с якоря. На обратном пути было усмотрено несколько неизвестных островов (из группы Шумагинских Алеутской гряды), а у некоторых островов «Св. Петр» даже стоял на якоре. Лишь 4 ноября увидели землю, которую приняли за Камчатку. На самом же деле это был необитаемый остров, названный впоследствии именем Беринга. Совершенно измученная команда, покинув пакетбот, выброшенный волной в тихую воду между берегом и грядой камней, перезимовала в ямах, вырытых в земле и прикрытых парусами.

27 августа 1742 г. вновь построенный за зиму из остатков пакетбота гукор «Св. Петр» подкомандой Свена Векселя пришел в Петропавловск. Из семидесяти одного человека, вышедших в плавание, сорок человек, в том числе сам Беринг, умерли от цинги во время плавания и зимовки.

Чириков 15 июля подошел к берегам Северной Америки. Желая найти удобную якорную стоянку и набрать пресную воду, Чириков послал к берегу последовательно дне шлюпки, но ни одна из них не вернулась. До 27 июля Чириков следовал вдоль берегов Северной Америки, а затем повернул в Петропавловск. На пути было усмотрено несколько Алеутских островов и у одного из них стояли па якоре. 10 октября «Св. Павел» вернулся в Петропавловск. За время плавания пятнадцать человек, посланные на берег на шлюпках, не вернулись, девять умерло от цинги, в том числе лейтенанты И. Чихачеи и М. Плаутин и астроном Делилв де ла Кройер. Сам Чириков был тяжело болен. С 21 сентября единственным офицером, управлявшим судном, был штурман Иван Елагин.

Сравнивая плавания Беринга и Чирикова, известный историк русского флота Алексей Соколов писал: «...открыв американский берег, полутора сутками ранее Беринга, в долготе одиннадцатью градусами далее; осмотрев его на протяжении трех градусов к северу и оставя пятью днями позже, Чириков возвратился в Камчатку — восемь градусов западнее Берингова пристанища — целым месяцем ранее; г делав те же на пути открытия Алеутских островов, во все это время не убирая парусов и ни разу не наливаясь водою; тоже претерпевая бури, лишения, болезни и смертность, более впрочем павшую у него на офицеров, чем на нижних чинов. Превосходство во всех отношениях разительное! По времени истинное торжество морского искусства!»

В 1742 г. Чириков совершил на «Св. Павле» еще одно плавание, но только до Ближних Алеутских и Командорских островов.

Географические результаты экспедиции Беринга—Чирикова 1741 г. перевернули представления о северной части Тихого океана. Открыты были северо-западные берега Америки, залив Аляска и несколько групп островов в этом заливе, Алеутские и Командорские острова. Эти открытия повлекли за собой многие политические и хозяйственные мероприятия России.

Спутники Чирикова и Беринга по своем возвращении на Камчатку рассказали о богатых пушных промыслах на Командорских и Алеутских островах и привезли с собою меха бобров и песцов. И вот, подобно тому, как «морж» привел русских на берега Северного Ледовитого, а «соболь» — к побережью Тихого океана, так «морской бобер» привел их на побережье Северной Америки. Как следствие этого нового стихийного движения русских на восток возникла «Русская Америка» — русские поселения на островах Алеутской гряды, островах залива Аляска и на побережье Северной Америки, простиравшиеся на юг вплоть до Калифорнии, Возникновение же Русской Америки создало, в свою очередь, новую эпоху в русском и мировом мореплавании — эпоху знаменитых русских кругосветных путешествий первой половины XIX в.

Начало продвижения русских к берегам Америки было положено предприимчивым промышленником и исследователем, почти неграмотным крестьянином Емельяном Басовым. Услышав о богатых пушных промыслах на острове Беринга, Басов организовал артель и после зимовки на этом острове в 1743/44 г. вернулся на Камчатку со шкурками 1200 морских бобров и 4000 песцов. В 1746 г. Басов открыл остров Медный, уже виденный Чириковым в 1742 г. Вслед за Басовым на восток потянулись и другие промышленники. Участник экспедиции Беринга 1741 г. Михаил Неводчиков в 1745 г.

побывал на Ближних Алеутских островах, а в 1751 г. составил первую карту этих островов.

Особенно большую роль в исследовании Алеутских островов сыграли Андреян Толстых и Степан Глотов. Они были не только промышленниками, но и прирожденными мореходами-исследователями, изучавшими районы промыслов на свой страх и риск. В 1750 г. Толстых привез с Командорских островов на остров Атту двух голубых песцов, которые здесь так размножились, что стали предметов промысла. В. 1757—1759 гг. он успешно промышлял на Ближних островах а составил их описание. В 1760—1764 гг. Толстых и его спутники Лазарев и Васютинский, перебираясь с острова на остров, подробно описали центральную группу Алеутских островов, и эта группа впоследствии была справедливо названа по имени Толстых Андреяновскими островами.

В 1766 г. Толстых отправился на поиски мифической «Гамовой земли». На обратном пути его бот во время шторма разбился о скалу. Спаслось только трое; замечательный самородок мореход-исследователь Андреян Толстых погиб.

Глотов в 1750—1762 гг. провел с артелью два года и семь месяцев на островах Умнак и Уналашка. За время пребывания на этих островах он изучил алеутский язык и затем подробно расспрашивал алеутов обо всех известных вы островах вплоть до самого большого из них, на котором «есть и лес стоячий», т. е. об Аляске. В 1763 г. Глотов организовал новую артель и побывал на острове Кадьяк, впоследствии ставшем одним из центров Русской Америки.

В 1763 г. М. В. Ломоносов написал замечательный труд «Краткое описание разных путешествий по северный морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию». В этом труде Ломоносов обобщил опыт поморов, издавна промышлявших в ледовитых морях, и работы участников Великой Северной экспедиции. Ратуя за освоение Северного морского пути, Ломоносов упорно настаивал на посылке специальных научно-исследовательских экспедиций. А когда экспедиции — Северная под начальством В. Я. Чичагова и Восточная под начальством П. К. Креницына — были утверждены, помор-академик, заседая вместе с моряками в Адмиралтейств-коллегий, вникал в каждую мелочь их снаряжения.

В мае 1765 г. три судна — «Чичагов», «Панов» и «Бабаев», названные так по фамилиям их командиров, под обшей командой В. Я. Чичагова вышли из Кольского залива с заданием «учинить поиск морского проходу Северным океаном в Камчатку». Чичагов, пройдя на север вдоль западных берегов Шпицбергена, на 80°26' северной широты встретил непроходимые льды и повернул обратно. В следующем, 1766 г. Чичагову было приказано повторить попытку, но и на этот раз он дошел только до 80° 30' северной широты.

Адмиралтейств-коллегия осталась недовольна результатами экспедиции, хотя винить Чичагова в неудаче было несправедливо; поставленная ему задача — пройти через Северный Ледовитый океан на парусном судне — невыполнима.

Несмотря на неудачу Чичагова, значение его экспедиции было достаточно велико. Это была первая научная экспедиция, посланная в Арктику; она была снабжена наиболее совершенными приборами, сконструированными Ломоносовым, она проникла на север дальше прославленных западно - европейских экспедиций XVII в., она доказала высокое мастерство русских моряков: три парусных корабля отряда в тяжелых арктических условиях все время держались вместе.

Одновременно с экспедицией Чичагова, по настоянию Ломоносова, для продолжения дела Беринга—Чирикова — описи Алеутских островов я северо-западных берегов Америки — была организована экспедиция П. К. Креницына — М. Д. Левашева (1764—1770). Многие неудачи преследовали эту экспедицию, но тем не менее ее надо считать началом точного и планомерного исследования Алеутских островов.

Одновременно с правительственными экспедициями Чичагова я Креницына была снаряжена архангельским губернатором, но на частные средства купца Бармина экспедиция штурмана Федора Розмыслова на Новую Землю, о которой незадолго до этого были получены новые сведения. Стало известно, что около 1760—1753 гг. кормщик Савва Лошкин — впервые в истории — прошел вдоль восточного берега Новой Земли с юга на север. После двух зимовок он обогнул с севера Новую Землю и возвратился на юг вдоль ее западного побережья. В 1797 г. крестьянин Яков Чиракин, до того десять раз зимовавший на Новой Земле, совершил первое известное нам плавание из Баренцева моря в Карское море через Маточкин Шар, составил первое описание и карту этого пролива.

Экспедиции Розмыслова поручалось обследовать Маточкин Шар, проверить слухи о наличии на Новой Земле серебряной руды и «примечание сделать, не будет ли способов впредь испытать с того места (из восточного устья Маточкина Шара. — Н.Э.) воспринять путь в Северную Америку».

На небольшой трехмачтовой шхуне — «кочмаре» с двенадцатью поморами и кормщиком Чиракиныш Розмыслов в конце лета 1768 г. прошел через Маточкин Шар и вышел в Карское море, свободное насколько хватал глаз от льда; но так как на судне открылась большая течь, пришлось вернуться в пролив и там зазимовать. За зиму от цынги умерло семь человек, в том числе и Чяракин. В следующем году, после неудачной попытки выйти в Карское море. Розмыслов вернулся в Архангельск. Розмыслов составил очень точную карту Маточкина Шара и произвел весьма ценные метеорологические наблюдения.

Почти в те же годы на другом краю Русской Арктики, на востоке, начались походы устюжского купца Никиты Шалаурова, замыслившего открыть новые острова, богатые зверем и костью, а главное, проложить морской путь из устья Лены в Тихий океан.

В 1760 г. на небольшом двухмачтовом судне Шалауров с партией промышленников спустился вниз по Лене и зазимовал в устье Яны. В июле 1761 г. он вышел из устья Яны и вторую зиму провел в устье Колымы. Летом 1762 г. он добрался до Чаунской губы и оттуда вернулся на Колыму. В 1764 г. Шалауров повторил попытку пройти морем на восток, но к востоку от реки Верконы судно было раздавлено льдами. Шалауров и его спутники погибли. Шалауров составил карту побережий, вдоль которых он плавал, от Лены до Шелагского мыса «с геодезической верностью, делающей немалую честь сочинителю» (Ф. П. Врангель).

В 1784 г. купец-предприниматель Г. И. Шелихов основал на острове Кадьяк (в заливе Аляска) постоянное русское поселение, бывшее в течение двадцати лет центром Русской Америки. В 1785—1786 гг. он основал еще несколько поселений па северо-западном побережье залива Аляска. Шелихов объединил мелких купцов в мощную купеческую компанию, преобразованную в дальнейшем в Российско-американскую компанию. Обладая умом государственного масштаба, он понимал, что подлинное освоение богатств и подъем культуры Русской Америки возможны лишь при условии основания постоянных русских поселений. В то же время он понимал, что освоение любого края должно зиждиться на его изучении. Это понимало и правительство Екатерины II.

Результаты экспедиций Чичагова и Креницына—Левашева не удовлетворили правительство. Особенный интерес представлял вопрос о географии районов, примыкающих к Берингову проливу, сведения о которых были весьма противоречивы. Екатерина II решила пригласить на русскую службу и назначить начальником экспедиции кого-нибудь из спутников известного английского мореплавателя Джемса Кука в его третьем путешествии, во время которого Кук заходил в Чукотское море. Принял приглашение Иосиф Биллингс, участвовавший в этой экспедиции Кука в качестве помощника астронома. «Северо-восточная секретная географическая и астрономическая экспедиция», возглавлявшаяся Биллингсом, продолжалась восемь лет (1785—1798) и по сравнению со средствами, на нее затраченными, принесла малые результаты. Всем, что было сделано полезного, эта экспедиция обязана молодому талантливому помощнику Биллингса Гавриилу Андреевичу Сарычеву.

Сарычев был хорошим мореходом, умелым гидрографом, крупным и разносторонним ученым. Ему принадлежат первые в Арктике археологические раскопки, прекрасные описания природы и быта населения северо-восточной Азии и Алеутских островов.

Широкое исследование Русской Америки развернулось лишь после экспедиции Биллиттгса—Сарычева и связано с Российско-американской компанией, в которую были объединены в 1798 г, купеческие компании, действовавшие в северо-западной Америке, и Б развитии которой было сильно заинтересовано русское правительство.

Русские промышленники на американском Севере успешно добывали ценную пушнину и морского зверя. Но снабжение русских поселений продовольствием и товарами, доставка инструментов и оборудования для судов, строившихся компанией в Охотске, были чрезвычайно затруднены. Все необходимое везли на подводах через Сибирь, для чего требовались тысячи лошадей. Путь продолжался около года, а иногда и больше. Такая перевозка во много раз удорожала товары. Надо было наладить доставку грузов в Русскую Америку из Кронштадта морским путем, как более быстрым и несравненно более дешевым.

Кроме того, русские владения на северо-западном побережье Америки были в сущности совершенно беззащитны, а между тем богатые пушные промыслы привлекали в этот район англичан, испанцев и северо-американиев («бостонцев»). Иностранцы вся чески стремились вытеснить русских из Америки и Алеутских островов; подстрекали индейские племена нападать на русские поселения, тайком снабжали их оружием, перекупали пушнину. Чтобы пресечь все это, необходимо было присутствие русских военных кораблей или хоти бы временное посещение ими Русской Америки.

Идея кругосветных плаваний русских военных кораблей зародилась еще в XVIII в. В 80-х годах этого века был составлен проект и даже намечен начальник такой экспедиции — капитан 1 ранга Г. И. Муловский, но он был убит о сражении со шведами при острове Эланде (1789). Под командой Муловского начал свою морскую службу первый русский «плаватель круг света» И. Ф. Крузенштерн.

Со временем Российско-американская компания, благодаря непрестанно растущим ее доходам, стала столь популярной, что ею заинтересовались многие русские вельможи, а молодой царь Александр I даже стал ее пайщиком. И вот, 26 июля 1803 г. корабли: «Надежда» под командой начальника экспедиции И. Ф. Крузенштерна и «Нева» под командой Ю. Ф. Лисянского, вышли в первое русское кругосветное плавание.

Все плавания этого времени на Дальний Восток можно разделить на кругосветные и полу кругосветные. Корабли, совершавшие кругосветные плавания, выходили из Балтийского моря и обойдя земной шар, возвращались обратно в Балтийское море; корабли полукругосветных плаваний, выйдя из Балтийского моря и пройдя на Дальний Восток, либо оставались там навсегда, либо возвращались в Балтийское море тем же путем, которым шли на Дальний Восток.

Часть кораблей во время своего плавания на Дальний Восток следовала по западному маршруту, осуществленному Крузенштерном. Выйдя из Кронштадта, корабли спускались по Атлантическому океану на юг, огибали мыс Горн и по Тихому океану поднимались на север к русским берегам. При возвращении корабли проходили через Австрало - азиатские моря, пересекали Индийский океан и, обогнув мыс Доброй Надежды, возвращались по Атлантическому океану в Балтийское море. Главным недостатком этого западного варианта пути было то, что парусным судам приходилось огибать мыс Горн против господствующих в этом районе жестоких западных ветров. Бывали случаи, когда эти ветры задерживали парусные суда на несколько недель.

При восточном варианте пути корабля, выйдя из Атлантического океана, огибали мыс Доброй Надежды и затем, обойдя Тасманию с юга, поднимались на север по Тихому океану. На обратном пути они шли вокруг мыса Горн с запада на восток. У восточного варианта было два преимущества: во-первых, путь от мыса Доброй Надежды до Тасмании и вокруг мыса Горн совершался с попутными западными ветрами; во-вторых, на этом пути возможны были географические открытия, так как юго-западная часть Тихого океана изобилует островами, и среди них было много в то время еще не посещенных европейцами и не положенных на карту.

«Надежда» и «Нева», обогнув мыс Горн, зашли на Маркизские острова, затем от Гавайских островов «Надежда» пошла в Петропавловск-Камчатский, а «Нева» — к Русской Америке (1804).

Из Петропавловска «Надежда» прошла вдоль восточных и южных берегов Японии в Нагасаки. В 11805 г. Крузенштерн, выйдя из Нагасаки, прошел Японским морем вдоль западных берегов Японии и через пролив Лаперуза, Охотское море и пролив Надежды, названный так в честь корабля, вернулся в Петропавловск. Летом 1805 г., положив на карту почти все восточное побережье Сахалина, Крузенштерн обогнул его северную оконечность и пробовал пройти на юг, в Татарский пролив; но это ему не удалось из-за малых глубин, как и его предшественникам в конце XVIII в. — французу Лаперузу и англичанину Браутону, которые пытались пройти в пролив с юга. Они посчитали Сахалин полуостровом, и Крузенштерн присоединился к их мнению (эта ошибка была исправлена только в 1849 г. Г. И. Невельским).

«Нева» за время разлуки с «Надеждой» оказала помощь Российско-американской компании в обороне от индейцев, разрушивших в 1802 г. по наущению североамериканцев русское укрепление на острове Баранова. Описав затем несколько островов в заливе Аляска, Лисянский направился в Южный Китай, открыв на пути необитаемый остров Лисянского и рифы Нева и Крузенштерна.

21 февраля 1806 г. «Надежда» и «Нева» покинули Китай и пошли на родину через Индийский океан. У берегов Южной Африки в тумане корабли потеряли друг друга из вида. «Нева», совершив в течение 142 дней беспримерный переход под парусами из Кантона в Портсмут (Англия) без захода в промежуточные порты, 22 июля 1806 г. вернулась в Кронштадт. «Надежда» зашла на остров св. Елены и, обогнув Шотландию с севера, 7 августа 1806 г. пришла в Кронштадт.

Во все время экспедиции на «Надежде» и «Неве» производились научные наблюдения: описывались берега, составлялись карты, на якорных стоянках описывались быт и нравы местных жителей. Хотя плавания «Надежды» и «Невы» преследовали чисто практические цели, эти наблюдения сделали бы честь многим чисто научным экспедициям. Впоследствии Крузенштерн, обобщая гидрографические наблюдения русских и иностранных моряков, составил свой знаменитый «Атлас Южного моря» (1815), надолго ставший почти единственным руководством для плавания в Тихом океане.

Следующее плавание на Дальний Восток на компанейском корабле «Нева» совершил Л. А. Гагемейстер в 1806—1807 гг. вокруг мыса Доброй Надежды и Тасмании и затем через Тихий океан в Русскую Америку. Таким образом, русские моряки освоили и другой — восточный вариант пути из Европы в северную часть Тихого океана. Это плавание Гагемейстера было полукругосветным: «Нева» осталась в Русской Америке.

Затем до середины XIX в. русские парусные корабли совершили более сорока кругосветных и полукругосветных плаваний с заходом в северную часть Тихого океана, следуя как по западному, так и по восточному направлению. Только для первой антарктической экспедиции Беллинсгаузена—Лазарева был выработан особый маршрут. Все русские парусные суда, совершавшие кругосветные и полукругосветные плавания, показаны в прилагаемой в конце таблице.

Корабли «Надежда» и «Нева» были построены за границей и принадлежали Российско-американской кампании. Первым русским военным кораблем и притом построенным в России, отправленным в августе 1807 г. на Дальний восток, был шлюп «Диана» под командованием В. М. Головнина. «Диана» направилась по пути Крузенштерна. Однако, встретив жестокие штормы у мыса Горн, Головнин решил повернуть на восток и пройти в Тихий океан по пути Гагемейстера. Не зная о начавшейся войне между Россией и Англией, он зашел в Саймонстауа (мыс Доброй Надежды), где «Диана» была задержана англичанами и простояла больше года. В мае 1809 г. Головнин темной ночью, воспользовавшись штормовым ветром, вывел «Диану» из Саймонстауна и, обойдя с юга Тасманию, пересек Тихни океан и осенью 1809 г. прибыл на Камчатку, В 1811 г. во время описи центральной и южной группы Курильских островов Головнин вместе с двумя офицерами и четырьмя матросами высадился на острове Кунашир, где был вероломно захвачен японцами и освобожден лишь через два года и три месяца. Увлекательная книга Головнина «Путешествие на шлюпе «Диана» из Кронштадта в Камчатку» является одним из наиболее замечательных произведений мировой литературы о морских путешествиях, а другая его книга — «В плену у японцев», помимо ее высоких литературных достоинств, представляет собой важнейший исторический источник по изучению состояния Японии в начале XIX в.

Отечественная война 1812 г. и предшествовавшая ей напряженная политическая обстановка лишь на короткое время прекратили русские кругосветные путешествия из Кронштадта в Русскую Америку. Напряженная борьба с Наполеоном, как отметил В. Г. Белинский, пробудила дремавшие силы русского народа. Победа над Наполеоном была, в частности, могучим толчком и в развитии отечественного мореплавания и отечественной географии. Уже в 1813 г. компанейский керабль «Суворов» под командованием М. П. Лазарева вышел из Кронштадта и, обогнув мыс Доброй Надежды и Тасманию, прибыл в Ново-Архангельск, затем, обогнув мыс Горн, в 1816 г. вернулся в Кронштадт. Во время этого плавания в Южной Полинезии был открыт атолл, названный островом Суворова.

Следующее кругосветное плавание было совершено в 1815—1818 гг. бригом «Рюрик» под командой О. Е. Коцебу, участника кругосветного плавания Крузенштерна. Бриг был приобретен, снаряжен и плавал на средства графа Н. П. Румянцева. Экспедиция на «Рюрике» преследовала чисто научные цели.

«Рюрик», выйдя из Кронштадта 18 июля 1815 г., обогнул мыс Горн и, следуя на север, в Петропавловск, открыл в архипелаге Туамоту (Россиян) и в Маршалловой группе ряд островов. Выйдя затем в Чукотское море, Коцебу повернул на восток и открыл громадный залив, названный его именем. Зиму 1816/17 г. и осень 1817 г. Коцебу посвятил исследованиям Маршалловых островов, где открыл еще семь обитаемых атоллов. Затем Коцебу, обогнув мыс Доброй Надежды, 19 июля 1818 г. вернулся в Кронштадт.

Результаты экспедиции были весьма значительны. Кроме важных географических открытий в Тихом океане, э Южной Полинезии и Микронезии и у северо-западных берегов Америки были проведены обширные океанографические наблюдения. В зализе Коцебу впервые в Америке был открыт ископаемый лед. Коцебу принадлежит, как это отмечал Чарльз Дарвин, первая теория происхождения коралловых островов. Особое внимание Коцебу обращал на описание быта и нравов жителей островов, до него не

посещавшихся европейцами.

Крузенштерн и Головнин прославились не только как блестящие мореплаватели и исследователи, но и как отличные воспитатели. Крузенштерн во время плавания на «Надежде» подготовил Беллинсгаузена и Коцебу, Головнин на «Камчатке» подготовил Ф. П. Литке, Ф. П. Врангеля и Ф, Ф. Матюшкина. И вот в конце первой четверти XIX в. русские моряки осуществляют ряд величайших географических предприятий.

В 1819 г. шлюпы «Восток» и «Мирный» под командой Ф. Ф. Беллинсгаузена и Л. П. Лазарева направляются в кругосветное плавание в антарктические воды для поисков Южного материка, шлюпы «Открытие» и «Благонамеренный» под командованием М. Н Васильева и Г. С. Шишмарева уходят в арктические воды для открытий в Северной части Тихого океана и особенно для изыскания Северного морского пути из Берингова пролива в Атлантический океан.

В течение четырех навигаций (1821—1824) лейтенант Ф. П. Литке на бриге «Новая Земля» производит опись берегов Новой Земли, Мурмана и полуострова Канин.

В это же время из Петербурга отправляются две сухопутные экспедиции; П. Ф. Анжу (1821—1823) и Ф. П. Врангеля — Ф. Ф. Матюшкина (1821—1824), с целью составления карт северного побережья Азии от устья Лены до Берингова пролива.

До экспедиции Беллинсгаузена — Лазарева сомневались в существовании Южного материка и в возможности его исследования. В XVIII в. в поисках его Джемс Кук совершил кругосветное плавание в высоких южных широтах (1772—11775) и объявил, что «земли, которые могут находиться на юге, никогда не будут исследованы...».

Замечательно, что технические средства, которыми располагали Беллинсгаузен и Лазарев, были такие же, как у Кука, а корабли даже несколько хуже. Тем не менее русские моряки превзошли прославленных английских моряков.

Плавание в высоких южных широтах, в то время совершенно неизведанных, было делом очень трудным и опасным. Вот почему для экспедиции Кука (как позднее и для русской экспедиции) были предназначены два корабля — «Резолюшен» (под командой Кука) и «Адвеичур» (под командой капитана Фюрно). Эти корабли 22 ноября 1772 г. покинули мыс Доброй Надежды и отправились на поиски Южного материка. 8 февраля 1773 г. корабли разлучились. Кук встретился с Фюрно только 18 мая 11773 г. у Новой Зеландии. Дальнейшее совместное плавание продолжалось лишь в тропической части Тихого океана. 30 октября, перед вторым походом в антарктические воды, «Резолюшен» и «Адвеичур» окончательно разлучились, и Кук завершил свое кругосветное плавание в высоких широтах Южного полушария в полном одиночестве. Всего в южных широтах совместное плавание Кука и Фюрно охватило только 40° по долготе.

Полную противоположность представляло плавание Беллинсгаузена и Лазарева. Фактически они ни разу не разлучались. Исключение представляет лишь небольшой отрезок пути с 5 по 29 марта 1820 г., когда «Восток» и «Мирный» пошли к Австралии согласно договоренности параллельными курсами. При этом нужно иметь в виду, что «Восток» и «Мирный» по своим мореходным качествам сильно отличались друг от друга; и приходится только удивляться непревзойденному искусству Беллинсгаузена в особенности Лазарева, позволившему им не терять друг друга из виду во время плавания среди частых штормов, туманов и льдов.

Всего Беллинсгаузен и Лазарев плавали в южном полушарии 535 дней (в том числе южнее 60 параллели 122 дня, во льдах 100 дней) и пересекли Южный полярный круг двенадцать раз, а Кук, хотя и провел в южном полушарии 1003 дня, однако южнее 00 параллели плавал только 75 дней, во льдах — 80 дней и пересек Южный полярный круг всего шесть раз.

15 декабря 1819 г. шлюпы «Восток» и «Мирный» подошли к острову Южная Георгия, бегло осмотренному Куком. Вблизи Южной Георгии были открыты острова Анненкова и группа островов Траверсе; Земля Сандвича, названная так Куком, оказалась группой небольших островов. 16 января 1320 г. «Восток» и «Мирный» были на 89°22' южной широты я 2° 15' западной долготы. В первый раз люди увидели покрытые льдами берега Антарктиды, но пройти к ним было невозможно, так как путь преграждали льды. Русские моряки добросовестно отметили все признаки земли, но ничего больше не стали утверждать. Так скромно в летопись великих открытий вошла новая дата 16 января 1820 г. — день, когда русские открыли Антарктиду — шестой материк земного шара.

В середине 1820 г. экспедиция открыла в Южной Полинезии и уточнила положение большей части островов Туамоту и некоторых островов к юго-востоку от острова Фиджи. 10 января 1821 г. экспедиция достигла самой южной за два года плавания широты и вскоре открыла остров, названный именем Петра I. 17 января была открыта Земля Александра I —земли, о которой до сих пор можно сомневаться, что это — остров или полуостров, соединенный с Антарктическим материком перешейком, покрытым вечными льдами.

24 июля 1821 г. корабли вернулись в Кронштадт.

Плавание Беллинсгаузена и Лазарева замечательно не только своими географическими открытиями, но и непрерывными наблюдениями — метеорологическими, гидрологическими, ледовыми и другими.

Шлюпы «Открытие» и «Благонамеренный» под командованием М. Н. Васильева и Г. С. Шишмарева были направлены, как выше указывалось, главным образом для изыскания Северного морского пути из Тихого океана в Атлантический. Другими словами, шлюпы должны были попытаться сделать то, что не удалось Коцебу на «Рюрике».

Выйдя из Кронштадта 4 июля 1819 г., шлюпы обогнули мыс Доброй Надежды и Тасманию и прошли в северную часть Тихого океана. Своей основной задачи шлюпы выполнить, конечно, не могли, так как пройти весь Северный морской путь под парусами невозможно. Все же они проникли в Чукотском море на восток (до мыса Ледяного) и на запад (до мыса Сердце-Камень) дальше своих предшественников. За время своего плавания экспедиция нанесла на карту северо-западный берег Америки от мыса Ньюэнхем до залива Нортон, причем был открыт остров Нунивак, уточнили описание залива Коцебу и в Чукотском море положили на карту берег между мысами Лисберн и Ледяным, а также часть северного берега Азии до мыса Сердце-Камень и северный берег острова св. Лаврентия. При возвращении шлюпы обогнули мыс Горн и 1 августа 1822 г. вернулись в Кронштадт.

В западной части Русской Арктики описание берегов Новой Земли (неудавшееся А. П. Лазареву в 18Ю г.) было поручено Ф. П. Литке, только что возвратившемуся из кругосветного плавания на шлюпе «Камчатка» под командованием В. М. Головкина. В 1821—1824 гг. Литке на бриге «Новая Земля» описал Мурманский берег и западный и южный берега Новой Земли.

В 1824 г. ему было поручено руководство еще двумя экспедициями, отправлявшимися да Архангельска: Печорской под начальством штурмана И. Н. Иванова и Беломорской под начальством лейтенанта Д. А. Демидова.

12 июля 1824 г. отряд Иванова вышел на карбасах из Пустозерска. Сначала были описаны берега и острова Печорского моря, затем часть берега острова Вайгач до мыса Болванского (северо-восточная оконечность Вайгача). Принимая во внимание необычайную трудность описания припечорского района Баренцева моря, надо удивляться великолепным результатам экспедиции Иванова. Их можно объяснить тем, что, во-первых, Иванов и его спутники совершали опись берегов на карбасах, т. е. на таких же судах, на которых в этих районах плавали местные промышленники, и пользовались теми же, что и промышленники, приемами плавания, и, во-вторых, тем, что не только сам Иванов, но и его ближайшие помощники П. К. Пахтусов и Н. М. Рогозин были прекрасными морякам и исследователями, не страшились никаких трудностей.

В 1829 г. Пахтусов подал проект об исследовании Новой Земли. Осуществить проект удалось только в 1832—1835 гг. на частные средства. В распоряжении Пахтусова был одномачтовый беспалубный карбас «Новая Земля». Перезимовав в 1832/33 г. у южных берегов Новой Земли, Пахтусов сначала па шлюпке с двумя матросами, а затем на карбасе описал восточное побережье южного острова Новой Земли вплоть до Маточкина Шара.

В следующем, 1834 г. Пахтусов на небольшой шхуне «Кротов», которой командовал он сам, и на карбасе «Казаков» под командой кондуктора А. К. Цивольки достиг западного входа в Маточкин Шар и здесь перезимовал. Весной 1835 г. Пахтусов занял Маточкин Шар, а Циволько — юго-восточное побережье Северного острова Новой Земли. Летом Пахтусов и Циволько поднялись на карбасе вдоль восточного берега Новой Земли до островов Пахтусова (около 74 24' северной широты). Дальнейший путь преградили льды. В октябре 1835 г. Пахтусов вернулся в Архангельск. Тяжелые зимовки и плавания подорвали здоровье Пахтусова, и в ноябре того же года он умер в возрасте тридцати шести лет. Имя Пахтусова стоит в ряду крупнейших полярных исследователей. Несмотря на то, что в 20—30-х годах XIX в. состояние льдов в Баренцовом и Карском морях было весьма неблагоприятным. Пахтусов сделал по описи Новой Земли больше, чем кто-либо из его предшественников.

Экспедиции П. Ф. Анжу (1821—1823) и Ф. П. Врангеля (1821—1824), в которой видную роль играл Ф. Ф. Матюшкин, нельзя назвать чисто морскими: они совершались зимой на собаках, летом на лошадях и лодках. Но во время этих экспедиций были описаны северные берега Сибири от устья реки Оленек до Берингова пролива и острова Новосибирские и Медвежьи (последние были положены сравнительно точно на карту еще в 1769 г.).

Из последующих дальних русских плаваний особенно выделились своими откры-тиями и научными исследованиями плавания О. Е. Коцебу, К. Н. Станюковича, Ф. П. Литке, Г. И. Невельского и С. О. Макарова.

Коцебу на шлюпе «Предприятие» должен был доставить грузы на Камчатку и в Русскую Америку. Он вышел из Кронштадта 28 июля 1823 г., обогнул мыс Горн, открыл в архипелаге Туамоту и Общества два новых острова, перешел оттуда в Петро-павловск-Камчатский и плавал затем в северо-восточной части Тихого океана. В 1825 г. Коцебу вышел из Русской Америки в обратный путь через Гаванские острова к Маршалловым островам, где были открыты два новых атолла. Затем вокруг мыса Доброй Надежды Коцебу 10 июля 1826 г. вернулся в Кронштадт.

Результаты плавания шлюпа «Предприятие» были весьма значительны. Кроме чисто географических открытий и описаний, на «Предприятии» было проведено много океанологических исследований, в частности измерены температуры и удельные веса морской воды, взятой с помощью нового прибора — батометра русского ученого Ленца — с глубин до 2000 метров, и впервые доказаны ее низкие температуры.

В 1826—1829 гг. на шлюпе «Моллер» совершил кругосветное плавание в западном направлении с заходом на Камчатку и в Русскую Америку М. Н. Станюкович, под начальством которого находился и Литке, командовавший «Сенявиным». Во время этого плавания в 1828 г. Станюкович обследовал Алеутские острова и описал северные берега Аляски, причем была открыта группа небольших островов, названная 'именем штурманского помощника на «Моллере» А. Худобина.

Литке, командуя шлюпом «Сенявин», обогнул мыс Горн, направился прямо в Ново-Архангельск и занялся описанием Алеутских островов и островов св. Матвея. Затем он спустился на юг к Каролинским островам, где были открыты острова Сенявина. Положив далее на карту многие Каролинские и Марианские острова. Литке перешел к Камчатке и поднялся с описью берегов до мыса Дежнева. Спустившись затем на юг и снова зайдя на Каролинские острова, через Зондский пролив и Индийский океан, вокруг мыса Доброй Надежды, Литке 25 августа 1829 г. вернулся в Кронштадт, Во время этого плавания, помимо обширных описаний вновь открытых островов и их населения, а также обычных метеорологических и гидрологических наблюдений, на «Сенявине» были произведены первые на Тихом океане гравиметрические наблюдения.

В 1828—1830 гг. на компанейском судне «Елена» совершил кругосветное плавание Б. С. Хромченко. Надо отметить, что Хромченко еще в 1815—1618 гг. участвовал в ка-честве штурманского помощника в кругосветном плавании О. Е. Коцебу на «Рюрике», а затем, командуя бригом «Головкин», произвел опись восточного берега Берингова моря. Свое кругосветное плавание на «Елене» он завершил в рекордно короткий срок — в двадцать три месяца. В 1831—1833 гг., командуя транспортом «Америка», Хромченко совершил свое третье кругосветное плавание.

Плавание Г. И. Невельского из Балтийского моря на Дальний Восток выделяется среди плаваний русских военных моряков первой половины XIX в. Невельской был не только прекрасным моряком и крупным исследователем, он, прежде всего, был человеком государственного ума. Его имя неразрывно связано с освоением великой русской реки Амур и с присоединением к России огромных пространств Приамурья и Приморья.

До исследований Невельского многие ошибочно полагали, что Амур в своем устье несудоходен, а Сахалин является не островом, а полуостровом. Кроме того, на Дальнем Востоке был еще один неразрешенный вопрос — вопрос о границе между Россией Китаем.

Заинтересовавшись проблемами Дальнего Востока, Невельской добился скромного назначения командиром военного транспорта «Байкал», который должен был доставить грузы в Петропавловск-Камчатский, а затем остаться для несения сторожевой службы в Охотском море.

Всего семь лет пробыл Невельской на Дальнем Востоке, но за эти годы (1849— 1855) он и его помощники сделали большое государственное дело — без единого выстрела присоединили к России остров Сахалин и громадное пространство Приамурья и одновременно описали устья Амура, берега Татарского пролива, Южного Сахалина и отрыли ряд бухт, в том числе одну из лучших в мире гаваней — Советскую (бывшую Императорскую) Гавань и т. д.

Деятельностью Невельского фактически заканчивается период великих русских открытий на Тихом океане. В дальнейшем происходило лишь уточнение уже сделанного. За первую половину XIX в. (точнее — до 1855 г.) русскими моряками были положены на карту: все побережье Азии от 35° северной широты до мыса Дежнева, все острова Охотского и Берингова морей, включая Курильские и Алеутские острова, побережье Северной Америки приблизительно от 55° северной широты до бухты Смит в море Бофорта включительно и все острова залива Аляска; осмотрено западное побережье Северной Америки к югу от залива Аляска до Калифорнии. В тропической части Тихого океана были открыты или описаны в Микронезии почти все острова Маршалловы и Каслинские, в Южной Полинезии—острова Туамоту и множество других мелких стропов. Наконец, в тихоокеанской секторе Антарктики были открыты остров Петра I Земля Александра I, а в Атлантическом секторе — ряд островов, в том числе все отдельные острова, входящие в группу Южных Сандвичевых. Русскими военными моряками были описаны с невиданной до того полнотой нравы и культура жителей посещенных ими островов и земель. На всех кораблях велись тщательные наблюдении — метеорологические и гидрологические (определение поверхностных течений и температур). Некоторые моряки, кроме того, определяли температуры на глубинах, удельные веса морской воды в различных районах и производили другие наблюдения.

Можно смело сказать, что во время кругосветных плаваний на «Надежде», «Рюрике» и «Предприятии» было положено начало точным океанологическим наблюдениям.

Уменьшение числа и значения русских кругосветных плаваний к середине XIX в. обусловилось причинами политического, технического и экономического характера. главной причиной было то, что Русская Америка (Аляска и Алеутские острова) 1867 г. была продана царским правительством за 7 200 000 американских долларов

около 11 миллионов золотых рублей) Соединенным Штатам Америки.

Важнейшей технической причиной уменьшения числа и значения русских кругосветных плаваний было развитие пароходства. Паровые суда, понятно, могли совершать свои плавания значительно быстрее, чем парусные. Однако запасы топлива на них всегда ограничены, что сокращает дальность их плавания, и потому дальние переходы паровых судов невозможны без промежуточных баз, в которых они могли бы пополнить запасы топлива. Поэтому развитие флота, как торгового, так и военного, шло своеобразным путем: чисто парусные суда сменялись парусными судами со вспомогательным паровым двигателем, используемым при заходах в порты и пересечении штилевых полос; затем паровой двигатель стал основным, а паруса лишь вспомогательным движителем, используемым только при устойчивых попутных ветрах. Чисто паровые суда вначале могли плавать только на небольшие расстояния. Переход паровых судов на жидкое топливо значительно увеличил радиус их действия, но все же огромные пространства Тихого океана, пересекавшиеся парусными судами, были покорены судами с механическими движителями лишь после изобретения в 1878 г. двигателя внутреннего сгорания.

Большое влияние на уменьшение числа русских кругосветных плаваний оказало открытие в 1869 г. Суэцкого канала. Путь вокруг мыса Доброй Надежды перестал быть мировым морским путем. Путь из северной части Атлантического океана на Дальний Восток через Суэцкий канал гораздо короче путей вокруг мыса Горн и мыса Доброй Надежды.

Последними русскими парусными судами, совершившими замечательные плавания в середине XIX в., были фрегаты «Паллада» и «Диана» экспедиции Е. В. Путятина я фрегат «Аврора» под командой И. Н. Изыльметьева.

Из последующих дальних плаваний надо отметить плавании, связанные с путешествиями Н. Н. Миклухо-Маклая: винтового корвета «Витязь» (впоследствии переименованного в «Скобелев») под командованием П. Н. Назимова, винтового клипера «Изумруд» под командованием М. Н. Кумани и «Скобелева» под командованием В. В. Благодарева, которые обстоятельно исследовали берег Миклухо-Маклая (северо-восточное побережье Новой Гвинеи) и завершили открытие Ново-Гвинейского моря. Назимов открыл пролив Витязь между Новой Гвинеей и островом Лонг-Айленд; Кумани — пролив Изумруд между Новой Гвинеей и островом Каркар; Благодарив - ряд небольших островов в заливе Астролябия. Много десятков русских названий появилось на карте той части Тихого океана, которая до Миклухо-Маклая никогда не посещалась русскими судами.

Среди русских моряков исследователей имя Степана Осиповича Макарова занимает совершенно особое место. Во все, к чему прикасался Макаров, он вносил нечто новое, а интересы Макарова были весьма разносторонни. Он был ученым-океанографом, инженером-конструктором, изобретателем, мореплавателем и флотоводцем.

В 1885 г. вышел первый океанографический труд Макарова «Об обмене вод Черного и Средиземного морей», принесший Макарову славу выдающегося ученого.

В 1885—18819 гг. Макаров совершил кругосветное плавание, командуя корветом «Витязь». В 1891 г. Макаров закончил и в 1894 г. выпустил в свет свой новый труд «Витязь» и Тихий океан», в котором обобщил наблюдения как свои собственные, тай и многих других русских и иностранных моряков, плававших в Тихом океане. Эта книга стала классическим трудом по океанографии и заслуженно доставила автору мировую известность. Макаров в своем труде, в буквальном смысле этого слова, «открыл» океанологический режим северной части Тихого океана. Он обобщил опыт русских военных моряков, бороздивших воды Тихого океана, и во многих отношениях положил начало современной океанологии.

Дальнейшая деятельность Макарова связана с осуществлением его Давнишней мечты — построить мощный ледокол для плавания по Северному морскому пути и для достижения Северного полюса.

Ледокол «Ермак», построенный по проекту Макарова, обладает всеми чертами современных ледоколов. Насколько хорошо и продуманно построен «Ермак», доказывает тот факт, что он до сих пор, хотя прошло более пятидесяти лет после его постройки, является одним из самых мощных ледоколов мира.

«Ермак» был закончен постройкой в 1638 г. С успехом выдержав испытания во льдах Финского залива, «Ермак» под начальством Макарова совершил в 1839 г. два плавания к Шпицбергену. Во время этих плаваний Макаров производил метеорологические и гидрологические наблюдения и уделял много внимания изучению льдов; наблюдения над льдами он обобщил в своем классическом труде «Ермак во льдах», изданном в 1901 г.

Зимой 1899/1900 и 1900/01 гг. «Ермак» успешно работал в Финском заливе.

Расчет Макарова на то, что на ледоколе типа «Ермак» можно пробиться к Северному полюсу, не оправдался. Сам Макаров после своих плаваний в Арктике пришел к правильному выводу, что главным назначением ледокола должно быть обеспечение плавания к устьям сибирских рек.

Постройка мощного ледокола знаменовала собой начало новой эры в арктическом мореплавании. До этого плавание среди льдов было преимущественно пассивным: корабли выискивали пути среди льдов по полыньям и разводьям. Ледокол предназначался для плавания сквозь льды, для борьбы со льдами.

Во второй половине XIX в. экономические потребности развития страны заставили передовых людей России вновь обратить внимание на освоение морского пути по Баренцову и Карскому морям к устьям Оби и Енисея. Быстро развивавшаяся Сибирь нуждалась в вывозе избытков хлеба, древесины и в привозе европейских товаров дешевым морским путем. В 1849—1850 гг. П. И. Крузенштерн к в 1860 г. П. П. Крузенштерн (сын и внук И. Ф. Крузенштерна) на шхуне «Ермак» (150 тонн) безуспешно пытались пройти через Карское море к устью Оби и Енисея. В 1862 г. по инициативе и на средства известного ревнителя Севера М. К. Сидорова П. П. Крузенштерн отправился вновь на шхуне «Ермак» с целью пройти в Енисей. Шхуна достигла восточного выхода из пролива Югорский Шар, где была зажата льдами и вынесена к побережью Ямала. Здесь на 69°57' северной широты и 66° 02' восточной долготы команда покинула «Ермак» и заправилась в Обдорск (ныне Салехард).

Неудача не обескуражила Сидорова. В начале 70-х годов он напечатал объявление о премии в две тысячи фунтов стерлингов первому кораблю, прошедшему с моря е устья Оби и Енисея. На это объявление откликнулся английский капитан Джозеф Виггинс.

В 1874 г. Виггинс на пароходе «Диана» вышел в Карское море и дошел до 86° восточной долготы на 76° северной широты. Новая техника — пароход — вошла в Восточную Арктику и сразу добилась больших успехов. Так, с 1874 по 1894- гг. Виггинс провел одиннадцать успешных торговых плаваний в устья сибирских рек и обратно. Справедливо по этому поводу сказать: мысли и средства русских, слава — иностранцам.

В 1877 г. по инициативе и на средства Сидорова совершается плавание, напоминающее древние плавания русских поморов. Небольшая парусная шхуна «Утренняя Заря», команда которой состояла всего из пяти человек: капитана Д. И. Шваненберга, двух штурманов и двух матросов, с сибирскими грузами вышла из Енисея, обогнула остров Белый, прошла через Карские Ворота в Баренцево море и 1 декабря пришла Б Петербург. Этот подвиг русских моряков, а иначе как подвигом это плавание назвать нельзя, был высоко оценен русской общественностью.

С 1875 г. начал свою деятельность в русском секторе Арктики А. Э. Норденшельд, швед по национальности. Норденшельд родился и учился в Гельсингфорсе, говорил по-русски, много путешествовал по Сибири. К исследованию Северного морского пути его привлек выдающийся деятель Сибири А. М. Сибиряков. В 1878—1879 гг. А. Э. Норденшельд на паровом судне «Вега» прошел с одной зимовкой весь Северный морской путь — путь, пройденный по частям русскими мореходами еще в XVII в.

В 1893 г. по заказу морского министерства в Великобритании были построены три судна, предназначенные для судоходства по Енисею, — два буксирных парохода и парусная баржа. Летом того же года они перешли под общим начальством лейтенанта А. Ф. Добротворского из Дунбартона (Шотландия) в устье Енисея и поднялись вверх по реке до города Енисейска, доставив туда рельсы для Сибирской железной дороги.

В 1900 г. Академия наук отправила на небольшой парусно-паровой шхуне «Заря» экспедицию под руководством геолога Э. В. Толля к Новосибирским островам. Главной целью экспедиции Толля являлись поиски в районе к северу от острова Котельного легендарной «Земли Савинкова». Затем «Заря» должна была пройти через Берингов пролив в Тихий океан.

После зимовки в одной из бухт западного берега полуострова Таймыр «Заря» прошла в море Лаптевых. «Земли Савинкова» к северу от острова Котельного она не

обнаружила и стала на вторую зимовку в одной из бухт острова Котельного. В июне 1902 г. Толль с тремя спутниками отправился по льду на острое Беннета. В ноября 1902 г. они вышли с острова Беннета на юг и пропали без вести.

Русско-японская война, окончившаяся поражением царской России, заставила, наконец, правительство обратить внимание на изучение условий плавания по Северному морскому пути — наиболее короткому между северо-западными и северо-восточными окраинами страны и к тому же целиком проходящему по отечественным водам. Для изучения этого пути были специально построены два ледокольных транспорта: «Таймыр» и «Вайгач», обладавших большим радиусом действия (около 12000 миль). Базой для «Таймыра» и «Вайгача» служил Владивосток.

В 1910—1911 гг. «Таймыр» и «Вайгач» обследовали район между Беринговым проливом и устьем Колымы, причем «Вайгач» на юго-западной оконечности острова Врангеля поднял русский флаг, а затем обогнул этот остров с севера. В 1912 г. ледоколы пошли к полуострову Таймыр, но, не дойдя до острова Петра, встретили тяжелые льды и вернулись во Владивосток.

В 1913 г. суда опять вышли в Северный Ледовитый океан. «Вайгач» прошел с описью через пролив Дмитрия Лаптева, «Таймыр» обогнул с севера Новосибирские острова, причем был открыт по пути небольшой скалистый остров {Вилькицкого}. После встречи у острова Преображения суда пошли на север вдоль восточного берега полуострова Таймыр. 2 сентября 1913 г. к северо-востоку от мыса Челюскина участники экспедиции усмотрели небольшой низменный остров (Малый Таймыр). Следуя дальше на север, увидели очертания высокой горной земли. 4 сентября была произведена высадка на эту землю, сейчас называемую Северной Землей, и на ней был поднят русский флаг. После этого суда поднялись до 81° северной широты, путь дальше на север был прегражден льдами. На пути на юг был усмотрен небольшой остров (Старокадомского).

Так, 4 сентябри 1913 г. русские военные моряки сделали величайшее географическое открытие первой половины текущего столетия: они открыли Северную Землю, впоследствии оказавшуюся большим архипелагом.

В 1914—1915 гг. «Таймыр» и «Вайгач» в первый раз прошли с одной зимовкой весь Северный морской путь с востока на запад. На пути к северо-востоку от Новой Сибири был открыт и положен на карту остров Жохова и описан южный берег Северной Земли.

С 19111 г. были начаты так называемые Колымские рейсы. Пароходы стали ежегодно доставлять из Владивостока в устье Колымы различные товары для северо-восточной Сибири и вывозить оттуда местные продукты. В 1912 г. были предприняты две организованные по частной инициативе попытки пройти по Северному морскому пути с запада на восток.

Первая из них была сделана Г, Л. Брусиловым на паровой шхуне «Св. Анна», специально построенной для плавания во льдах. Выйдя из Петербурга 15 сентября 1912 г., «Св. Анна» прошла в Карское море, но у берегов Ямала на 71°45 северной широты ее зажало льдами. 28 октября льды, окружавшие «Св. Анну», оторвало от берега, и с этого, времени начался непрерывный дрейф судна на север Карского моря. Две зимовки в дрейфующих льдах прошли очень тяжело. В апреле 1914 г. «Св. Анна» находилась на 83°17' северной широты, приблизительно в 160 километрах к северу от Земли Франца-Иосифа. В этом пункте штурман В. И. Альбанов с десятью матросами, с разрешения Брусилова, покинул «Св. Анну» и направился по дрейфующим на запад льдам на юг. Девять человек погибли в пути, и к мысу Флора (остров Нортбрук, Земля Франца-Иосифа) добрались лишь Альбанов и матрос А. Конрад. Они были сняты с мыса судном Г. Я. Седова «Св. Фока».

Экспедиция Брусилова внесла в науку важный вклад. Во-первых, путешествие Альбанова по льдам доказало, что показанные в то время на картах земли Петерманна и короля Оскара не существуют. Во-вторых, в результате анализа доставленных Альбановым судовых журналов Б. Ю. Визе в 1924 г. доказал, что в средней части Карского моря, приблизительно между 78 и 80° северной широты к востоку от линии дрейфа «Св. Анны», должна находиться суша. Это предсказание блестяще оправдалось: в 1930 г. ледокольный пароход «Г. Седов», на котором находился сам Визе, обнаружил остров на 79°32'—79°39' северной широты и 76°46'—77°20' восточной долготы, справедливо названный островом Визе.

Вторая попытка пройти Северным морским путем в восточном направлении была предпринята геологом В. А. Русановым — горячим поборником освоения Северного морского пути. Русанов к этому времени был вполне сложившимся полярным исследователем: с 1907 г. он пить раз плавал к Новой Земле и обошел кругом ее северный и южный острова. В 1912 г. на зверобойном судне «Геркулес» Русанов в шестой раз направился к Новой Земле с намерением пройти затем Северным морским путем. О дальнейшей судьбе «Геркулеса» ничего не известно, и только в 1934 и 1935 гг. на островах Карского моря вблизи полуострова Таймыр были обнаружены вещи, несомненно принадлежавшие участникам экспедиции Русанова.

Третья неудачная экспедиция, организованная на частные средства в 1912 г. на судне «Св. Фока» под начальством Г. Я. Седова, ставила себе целью достижение Северного полюса. Экспедиции пришлось зазимовать в бухте Фоки на западном побережье Новой Земли (76° северной широты и 60° восточной долготы); весной 1913 г. Седов описал северо-западный берег Новой Земли.

«Св. Фока» смог освободиться из льдов только 3 сентября 1913 г. и 13 сентября подошел к Земле Франца-Иосифа. Вторая зимовка (в бухте Тихой) у северо-западного берега острова Гукера проходила при весьма неблагоприятных условиях. Из-за недоброкачественной пищи началась цынга, которой заболел и сам Седов. Несмотря на это. он 15 февраля 1914 г. с двумя матросами на трех нартах, запряженных собаками, отправился к полюсу. На седьмой день Седов уже не мог итти, но, лежа на нартах, упорно приказывал везти его на север. На пути к полюсу 5 марта 1914 г. Седов скончался.

В последние годы XIX в. создается новая отрасль океанологии — промысловая океанология, в отличие от существовавшей до этого главным образом навигационной океанологии. Она требовала уже изучения не только поверхностного — навигационного слоя океана, но и его глубинных вод. Кроме того, промысловая океанология не могла ограничиваться изучением подводного рельефа, температуры и плотности, а также динамики (воля, течений, приливов) океана. Нужно было ввести в океанологию изучение химических, биологических и геологических характеристик отдельных морских водоемов.

Основоположником промысловой океанологии в России был Н. М. Книпович который в 1898—1901 гг. руководил Мурманской научно-промысловой экспедицией на судне «Андрей Первозванный», специально построенном и оборудованном по его указаниям. Результатом работы этой экспедиции был капитальный труд Н. М. Книповича «Основы гидрологии Европейского Ледовитого океана», изданный в 191)6 г. Свои работы Книпович продолжил в 1904 г. на Каспийском, а в 11908 г, на Балтийском морях.

Другим видным представителем промысловой океанологии был Л. С. Берг, который в 1908 г. выпустил свой классический труд «Аральское море».

Империалистическая война 1914—1918 гг. прекратила планомерное изучение морей, но все же в 1917 г. вышел, как обобщение работ русских мореплавателей дореволюционного периода, классический труд Ю. М. Шокальского «Океанография».

Победа Великой Октябрьской социалистической революции, знаменовавшей новую эпоху в истории нашей стоаны и всего человечества, открыла и новый период а исследовании и освоении Советской Арктики.

Уже 4 марта 1920 года, ровно через десять дней после изгнания интервентов из Архангельска, организована Северная научно-промыcловая экспедиция, от которой ведет свое начало нынешний Арктический Институт. Б том же 1920 г. из Архангельска ушла в море Первая Карская экспедиция. В плавание отправлялись корабли, изношенные до предела (большинство судов увели с собою интервенты). Не хватало угля. Пришлось доставать уголь из-под воды с пароходов, потопленных немецкими подводными лодками в Горле Белого моря Б 1915 г. Для экономии топлива часть судов вели на буксире. Питались участники экспедиции рыбой, которую сами заготовляли в пути.

Экспедицию возглавил М. В. Николаев, опытный моряк, плававший в свое время штурманом на «Ермаке» под начальством С. О. Макарова. Первая Карская экспедиция выполнила поставленную перед ней Советским правительством задачу. Она прошла в обе стороны без аварий и доставила в Архангельск 500 тыс. пудов муки и 100 тыс. пудов других грузов. Карские операции с тех пор проводились ежегодно.

Одновременно в Сибири был создан Комитет Северного морского пути. Ему поручалось освоение Северного морского пути «в целях превращения его в артерию постоянной практической связи».

Для быстрейшего освоения Северного морского пути необходимо было привлечь к этому делу ученых. 10 марта 1921 г. создан Пловучий Морской научного институт (Плавморнин) — для всестороннего и планомерного ис-следования северных морей и земель, имеющих, как говорилось в декрете, государственно важное значение.

Свое первое плавание в Баренцево и Карское моря Пловучий Морской научный институт совершил в 1921 г. на ледокольном пароходе «Малыгин». В Архангельске в это время под руководством крупного ученого коммуниста И. И, Месяцева строилось для Института специальное судно «Персей». Архангельские рабочие создали отличное экспедиционное судно, приспособленное для ледового плавания. 7 ноября 1922 г. «Персей» был спущен на воду. В 1923 г. он совершил свое первое плавание в высокие широты Баренцева моря, дойдя при этом до Земли Франца-Иосифа. Начальником экспедиции был И. И. Месяцев.

С тех пор по день своей гибели в 1941 г. от бомб гитлеровских самолетов «Персей» совершил восемьдесят четыре плавания в Белом, Баренцевом, Норвежском и Гренландском морях, покрыв в общей сложности около 200 тыс. километров и проведя в плавании около 2 тыс. суток.

В 1923 г. были возобновлены Колымские рейсы, прерванные первой мировой войной. Первый такой рейс из Владивостока в Колыму был совершен под командованием П. Г. Миловзорова. С тех пор Колымские рейсы проходили ежегодно, а в 1927 г. суда из Владивостока впервые дошли до устья Лены.

Быстрыми темпами развивалось народное хозяйство нашего Крайнего Севера. Для своего развития этот обширный край нуждался прежде всего в средствах сообщения. Большинство рек Сибири на громадном протяжении судоходны, но текут с юга на север. Единственным путей сообщения в Сибири, направленным по параллели, до Великой Октябрьской социалистической революции была по-строенная незадолго до русско-японской войны сибирская железнодорожная магистраль. Между тем на севере Сибирь граничит с Северным Ледовитым океаном, в который впадают почти все ее многоводные реки. Организовать морские пути вдоль северных побережий Сибири —значило создать новый путь в широтном направлении, путь, жизненно необходимый для развития производительных сил Сибири, для поднятия культурного и материального благосостояния народностей, населяющих северные пространства Сибири.

Для решения этой великой задачи властью были использованы наиболее совершенные средства науки и техники. На побережьях и островах Северного Ле-довитого океана строились радиостанции и геофизические обсерватории, устанавливались навигационно-опознавательные знаки и маяки, производились съемки берегов, составлялись заново морские карты и лоции. Караваны судов проводились ледоколами.

С 1924 г. начинаются полеты летчика Б. Г. Чуковского в целях ледовой разведки при проведении Карских экспедиций. В 1927 г. летчик М. С. Бабушкин, обслуживая на Белом море тюленьи промыслы, совершил первые успешные посадки на ледяные тюля и взлеты с них, открыв тем самым новые возможности изучения Арктики. Постепенно самолет приобретает права гражданства на всем протяжении Советской Арктики. Ни одна научная или торговая экспедиция не обходится теперь без той или иной помощи самолета.

Кроме применения радио, ледокола и самолета, для освоения Северного морского пути необходимо еще гидрометеорологическое обслуживание ледовых операций, а до Великой Октябрьской социалистической революции в русском секторе Арктики, от Новой Земли до Берингова пролива, действовало всего лишь пять метеорологических станций. В 1928 г. была основана первая советская полярная станция в проливе Маточкин Шар, В 1924 г, канонерская лодка «Красный Октябрь» под командой Б. В. Давыдова подняла советский флаг на острове Врангеля, а в Ш25 г. там была построена вторая полярная станция. В 1927—1928 гг. были открыты полярные станции в заливе Лаврентия и на мысе Уэлен.

Постепенно в борьбе с суровой арктической природой выковываются замечательные кадры советских полярников: моряков, летчиков, зимовщиков и исследователей.

В 1928 г. советские моряки с честью выдерживают международный экзамен на полярную зрелость. В этом году итальянская экспедиция Нобиле на дирижабле «Италия» совершала полеты в Арктике, базируясь на Шпицберген. 24 мая дирижабль побывал над полюсом. На обратном пути вблизи Шпицбергена дирижабль упал на лед и из него было выброшено девять человек, после чего облегченный дирижабль, на борту которого оставалось шесть человек, унесло в неизвестном направлении.

В спасательных работах приняли участие шесть стран; было снаряжено шестнадцать кораблей и двадцать один самолет. Однако разыскать и спасти потерпевших аварию итальянцев удалось только советским полярникам. Мощный ледокол «Красин» с помощью авиаразведки, выполненной летчиком Чухновским, дошел до лагеря итальянцев и снял их со льда. Лишь один участник экспедиции на дирижабле «Италия» — ее начальник Нобиле был снят со льдины шведским летчиком. Ледокольный пароход «Малыгин», пробившийся к лагерю с юго-востока, провел пенные исследования на северо-востоке Баренцева моря, ледокольный пароход «Г. Седов» обследовал западную и южную части Земли Франца-Иосифа, а «Персей» — всю кромку льдов Баренцева моря.

В 1929 г. экспедиция на ледокольном пароходе «Г. Седов» (начальник О. Ю. Шмидт, руководитель научной части В. Ю. Визе, капитан В. И. Воронин) подняла советский флаг на Земле Франца-Иосифа и организовала в бухте Тихой самую северную в мире геофизическую обсерваторию.

В 1930 г. экспедиция на «Г. Седове» вышла в Карское море и открыла там острова Визе, Исаченко и Воронина, Подойдя к западному берегу Северной Земли, не посещавшейся со времени ее открытия в 1914 г., экспедиция высадила на небольшом острове Домашнем партию из четырех человек под начальством Г. А. Ушакова. Затем, поднявшись на север, экспедиция открыла остров Шмидта.

В 1931—1932 гг., опираясь на заранее подготовленные базы, партия Ушакова обошла со съемкой и описанием всю Северную Землю, которая оказалась архипелагом.

В результате работ Ушакова на карте мира появились новые советские названия. Самый большой остров архипелага был назван островом Октябрьской Революции, остальные три главных острова получили названия Большевик, Комсомолец и Пионер. В 1932 г., ровно через пятьдесят лет после Первого Международного Полярного года, начался Второй Международный Полярный год, задачей которого, как и Первого, было всестороннее систематическое исследование Арктики. Царское правительство не интересовалось Арктикой и в проведении Дервого Полярного года почти не принимало участия. В проведении Второго Международного Полярного года Советский Союз занял ведущее место.

В 1932 г. экспедиция на моторно-парусном боте «Н. Книпович» (начальник экспедиции и научный руководитель Н. Н. Зубов, капитан С. В. Попов) подняла со-ветский флаг на острове Виктория (крайний запад Советской Арктики), а затем впервые в истории обогнула с севера Землю Франца-Иосифа.

В том же году состоялась экспедиция на ледокольном пароходе «Сибиряков», как бы соединившая своими научными работами в одно иелое все исследования, производившиеся одновременно в западном и восточном секторах Советской Арктики. Эта экспедиция впервые в истории мореплавания прошла весь Северный морской путь в одну навигацию. Начальником ее был О. Ю. Шмидт, научной частью руководил В. Ю. Визе, командовал «Сибиряковы» В. И. Воронин.

После похода «Сибирякова» постановлением Совета Народных Комиссаров СССР от 17 декабря 1532 г. было образовано Главное управление Северного морского пути, перед которым ставилась задача «проложить окончательно морской путь от Белого моря до Берингова пролива, оборудовать этот путь, держать его в исправном состояния и обеспечить безопасность плавания по этому пути».

Уже в 1933 г. было предпринято новое сквозное плавание по Северному морскому пути, но на этот раз на обыкновенном пароходе «Челюскин» (начальник экспедиции О. Ю. Шмидт, капитан В. И. Воронин).

13 февраля 1934 г. в Чукотском море, на 68°18' северной широты и 172°5(Х9" западной долготы, «Челюскин» был раздавлен льдами. Челюскинцы сошли на лед. Советское правительство приняло все меры, чтобы спасти их. Решающую роль в этом1 деле сыграла авиация. К 13 апреля все челюскинцы были вывезены на берег.

В 1934 г. ледорез «Литке» (капитан Н. М. Николаев, научный руководитель. В. Ю. Визе) успешно выполнил новое ответственное задание: прошел Северным морским путем с востока на запад (Владивосток—Мурманск) в одну навигацию.

В 1936 г. на ледокольном пароходе «Садко» состоялось интересное плавание, по-лучившее название Первой высокоширотной экспедиции Главсевморпути. Возглавлял эту экспедицию Г. А, Ушаков, руководил ее научной частью Н. Н. Зубов, командовал «Садко» Н. М. Николаев. Во время плавания был обойден с севера Шпицберген, а затем в Карском море на 80°50' северной широты и 79°20 восточной долготы был открыт небольшой остров Ушакова. От острова Ушакова «Садко» прошел к мысу Литвинова на Северной Земле и около него открыл три небольших острова. Оттуда «Садко»-направился на север и описал северные и западные берега острова Шмндта, до того не осмотренные. От мыса Молотова—северной оконечности Северной Земли «Садко» повернул вдоль кромки льдов на северо-запад и достиг 82°41'6" северной широты. На этой в то время рекордной широте «Садко» первым из всех не дрейфующих судов вышел на большие глубины Арктики. Там, на глубине 2355 м, экспедиция произвела полную океанографическую станцию. До этого наблюдения на больших глубинах Арктики производились только экспедицией Нансена на дрейфующем «Фраме» в 1893—1896 гг. В том же 1935 г. гидрографической экспедицией на ледокольном пароходе «Малыгин» под руководством И. А. Киреева было установлено, что остров Исаченко, открытый в 1930 г. экспедицией на «Г. Седове», является лишь одним из группы в семь, островов. В 1938/39 гг. во время преднамеренной зимовки в районе архипелага Норден-шельда парусно-моторных ботов «Норд» и «Торос» было открыто много не показанных на картах островов и снято с карт несколько несуществующих.

За первые двадцать лет существования Советского государства были накоплены сведения о состоянии льдов в отдельных районах Арктики. Была создана наука о льдах, об их образовании и разрушении, о их движениях под влиянием ветров, и течений, о законах, определяющих общее количество льдов и их распределение на отдельных участках Северного морского пути н т. д. Но несмотря на интенсивное развитие науки о льдах, ее данные не позволяли предвидеть проходимость льдов на отдельных участках Северного морского пути, так как не было сведений о том, что делается в Центральной Арктике. Между тем достаточно взглянуть на карту Северного морского пути, чтобы увидеть, что все моря, через которые проходит этот путь, — Карское, Лаптевых, Восточно-Сибирское и Чукотское — не моря в полном смысле этого слоза (т. е. не полузамкнутые бассейны), а лишь обширные заливы Северного Ледовитого океана. Все они широко открыты на север, и потому льды, образующиеся з этих морях, беспрепятственно выносятся в Арктический бассейн, и, наоборот, льды Арктического бассейна свободно поступают в эти моря. Таким образом, режим льдов в окраинных морях Советской Арктики в сильнейшей степени связан с режимом льдов е Арктическом бассейне. Эти рассуждения еще более применимы к решению вопросов об общей циркуляции атмосферы и других геофизических проблей.

21 мая 1937 г. началась заранее продуманная и тщательно подготовленная операция, проведенная под руководством О. Ю. Шмидта. В этот день самолет М. В. Водопьянова высадил на ледяное поле у самого северного полюса {89°26' северной широты и 78 западной долготы) геофизическую станцию «Северный полюс» в составе: начальник станции И. Д. Папанин, гидробиолог П. П. Ширшов, магнитолог Е. К- Федоров и радист Э. Т. Кренкель. При организации этой станции предполагалось, что она останется в районе полюса около года н затем будет снята самолетами. Ожидания эти ае оправдались. Ледяное поле, на котором находилась станция, начало двигаться — сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее — к проливу между Гренландией и Шпицбергеном н далее в Гренландское море. Как только станцию вынесло в Гренландское море, Советское правительства дало указание срочно разработать мероприятия по снятию четырех зимовщиков с дрейфующей льдины.

19 февраля 1938 г, когда станция «Северный полюс» после 274-суточного дрейфа находилась на 70°54' северной широты и 19°48' западной долготы, к ней подошли ледокольный пароход «Таймыр» и бот «Мурманец» и сняли зимовщиков.

Результаты экспедиции «Северный полюс» были весьма велики: она изучила рельеф дна Северного Ледовитого океана на всем протяжении дрейфа; установила, что теплые атлантические воды глубинным течением протекают из Гренландского моря до самого полюса; впервые изучила движение верхних двухсот метров воды под влиянием ветра; разрушила прежнее представление о строении и циркуляции атмосферы в приполюсных районах. Но, пожалуй, наибольшее значение — и практическое и теоретическое— имеют наблюдения над дрейфом и поведением ледяных полей Центральной Арктики: самый факт, что зимовщики через девять месяцев оказались южнее 71° северной широты, вопреки предположению, что они проведут в высоких широтах около года, доказывает, насколько ошибочны были представления о движении льдов в Арктическом бассейне.

Навигация в Арктике в 1937 г. прошла очень тяжело. По разным причинам, не имеющим отношения к мореплаванию, много кораблей и ледоколов осталось на зимовку не только у берегов, но и в дрейфующих льдах в открытом море. Судьба одного из таких кораблей — ледокольного парохода «Г. Седов» — представляет исключительный интерес. «Г. Седов», производивший океанологические исследования в море Лаптевых, сильно задержался и не смог своевременно вернуться в порт. Та же участь постигла ледокольные пароходы «Садко» и «Малыгин». Для взаимной помощи все три корабля соединились и пробовали пробиться сквозь замерзающее море. Но это не удалось, и они были зажаты льдами на 75°19' северной широты и 132°25' восточной долготы. Отсюда начался их совместный дрейф сначала на север, потом на восток и затем на запад. В апреле 1938 г., когда дрейфующие суда находились приблизительно между 79 и 80 северной широты, самолеты вывезли с них на материк 184 человека.

28 августа ледокол «Ермак» {под командованием М. Я. Сорокина) вывел «Садко» и «Малыгина» из ледового плена в открытое море, свободное ото льдов, «Ермак» во время этой операции достиг рекордной широты для свободно плавающих в Арктике судов (86° 06' северной широты).

После неудачных попыток освободить «Г. Седова» было решено оставить его дрейфовать со льдами. На корабле остались пятнадцать добровольцев во главе с капитаном К. С. Бадигиным. «Г. Седов» продолжал свой дрейф в наименее доступной части Арктического бассейна. 29 августа 1934 г. он достиг самой северной точки своего, дрейфа — 86°39'5" северной широты и 47°55' восточной долготы (рекордная широта для судов, дрейфующих со льдами). Затем «Г. Седов» спустился к югу и продрейфовал в Гренландское море.

13 января 1940 г., т. е. в разгар полярной ночи, к «Г. Седову», находившемуся на 80°46' северной широты и 2°30 восточной долготы, подошел ледокол «И. Сталин» (под командой М. П. Белоусоиа) и вывел его из льдов. Седовцы широко использовали все обстоятельства дрейфа для проведения разнообразных научных наблюдений в еще но изученных районах Арктики.

Постепенно навыки плавания во льдах разных судов, в разных морях, при разных обстоятельствах начали теоретически обобщаться в трудах гидрографов и моряков. Кроме уже упоминавшихся выше, надо особо подчеркнуть экспедицию по изучению Черного моря, работавшую под руководством Ю. М. Шокальского, начиная с 1923 по 1928 г. Эта первоклассная морская экспедиция заставила изменить многие-взгляды на океанологический режим Черного моря.

Весьма важные работы по гидрографии советских морей были выполнены экспедициями под руководством Н. Н. Матуссвича (Белое и Баренцево моря) и под руководством Б. В. Давыдова и Л. А. Демина (дальневосточные моря).

Главными проблемами, - стоящими в настоящее время перед исследователями, являются проблемы, связанные с хозяйственным освоением наших морей, в первую-очередь с рыболовством. Для решения этих проблем ведется большая исследовательская работа, в которой принимают участие не только ученые, но и наиболее передовые и опытные капитаны промысловых судов.

В 1920 г. вышел из Архангельска первый советский траулер «Навага», а уже в 1923 г. капитан С. П. Леонтьев открыл Заколгуевский промысловый район, до этого не посещавшийся ни одним из траулеров. В 1925 г. капитан С. Д. Копытов нашел - «рыбную» банку на северном склоне Центрального района Баренцева моря. В 1930— 1да1 гг. капитан А. А. Егоров обнаружил косяки рыбы на Гусиной банке. Капитан И. Н. Демидов в 1936—1937 гг. открыл и обследовал богатейшую рыбную банку, названную по его имени Демидовской. Таких капитанов сейчас много на советских промысловых судах. Они постепенно осваивают все новые и новые промысловые районы не только в советских морях, но и в других районах Атлантического океана. На наших дальневосточных морях также осваиваются все новые и новые промысловые районы и новые объекты промыслов.

Особого внимания заслуживает организация советского китобойного промысла. Известно, что наши древние поморы во время своих плаваний и зимовок на Шпицбергене и Новой Земле не занимались промыслом китов. Первая попытка организовать такой промысел на Баренцевом море была сделана еще Петром 1, учредившим в 1723г. «Кольское КИТОЛОВСТВО». Возглавить это дело было поручено «торговому иноземцу» Вернизоберу, и иностранные «ловцы», командовавшие тремя китобойными кораблями, за четыре года добыли четырех китов и пять белых медведей, израсходовав в четыре раза больше денег, чем стоила добыча. За это же время иностранные китобои, промышлявшие у Кольских берегов, добыли в среднем по 280 китов на корабль. Неоднократные дальнейшие попытки организовать китобойный промысел в западных районах Русской Арктики также не увенчались успехом.

Богатый промысел кита и морского зверя у наших тихоокеанских берегов был отдан царским правительством на откуп иностранцам, получавшим от этого баснословные барыши.

Зачинателем русского китобойного промысла на Тихом океане был лейтенант в отставке А. Г. Дыдымов. На приобретенном им судне «Геннадий Невельской», которым он сам командовал, с экипажем в большинстве из бывших военных моряков Дыдымов бил китов в течение круглого года, зимой спускаясь к берегам Кореи, летом поднимаясь к Сахалину. В бухте Гайдамак Дыдымов построил салотопный завод. В начале 1891 г. «Геннадий Невельской» со всей командой погиб на пути от берегов Кореи в бухту Гайдамак. Б 1894—1904 гг. дело Дыдымова продолжалось «Товариществом тихоокеанского китобойного промысла» на девяти китобойных судах. Эти суда были захвачены японцами за два часа до начала русско-японской воины.

Советский китобойный промысел на Дальнем Востоке начался только в 1933 г., когда была организована китобойная флотилия «Алеут», ныне базирующаяся на Курильские острова.

В 1946 г. в антарктических водах начались промыслы китобойной флотилии «Слава». Флотилия состоит из базы «Слава», водоизмещением около 30000 тонн, и Пятнадцати судов-китобойцев — небольших (около 500 тонн) быстроходных и поворотливых судов. «Слава» в сущности огромный завод, перерабатывающий туши добытых китов в самые разнообразные продукты.

В свое первое плавание в Антарктику флотилия вышла из Ленинграда 22 де-кабря 1946 г. Начальником флотилии был известный полярный капитан В. И. Воронин, капитаном «Славы» — А. Н. Соляпик. Начиная со второго похода, одновременна начальником флотилии и командиром «Славы» является А. Н. Соляник. Со второго же плавания флотилия базируется на Одессу, выходит оттуда в Антарктику в первых числах октября и возвращается в мае.

При организации третьего плавания «Славы» произошли существенные перемены Дело в том, что для участия в первом и во втором плаваниях флотилии «Слава» были приглашены норвежцы, считавшиеся лучшими в мире гарпунерами. Но оказалось, что советские моряки справляются с этим делом не хуже норвежцев, и, начиная с третьего похода, от услуг норвежских гарпунеров отказались.

В 1952/53 г. — летом южного полушария — был осуществлен шестой антарктический поход китобойной флотилии «Слава».

Во время всех походов на флотилии «Слава» велись и ведутся разного рода научные наблюдения, и некоторые .из результатов этих наблюдений, так же как и обобщения накопленного опыта китобойного промысла, уже опубликованы.

Для всей истории русского народа характерно неудержимое стремление к морю.

Отечественные моряки и исследователи открыли, описали и положили на карту все побережье Северного Ледовитого океана от Варангер-фиорда в Баренцевом море на западе до бухты Смит в море Бофорта (Северная Америка) на востоке, в том числе полностью моря Белое. Печорское, Карское, Лаптевых, Восточно-Сибирское и Чукотское, архипелаги Новой Земли и Северной Земли и сотни других менее значительных островов. Они первые плавали к Груманту (архипелаг Шпицбергена), освоили все моря Советской Арктики, исследовали Центральную Арктику, освоили Великий Северный морской путь. Они первыми прошли из Северного Ледовитого океана в Тихий и положили на карту оба берега пролива (Берингова), соединяющего эти океаны, и острова на нем. Они открыли, описали, положили на карту и освоили всю северную часть Тихого океана с морями Охотским, Беринговым и заливом Аляска и все (за малым исключением) острова, в том числе Сахалин, Курильские, Командорские, Алеутские, Кадьяк и архипелаг Александра и сотни других менее значительных. Они открыли Северный морской путь к Японским островам, точно описали и нанесли на карту западное и северное побережья Японского моря между проливами Корейским и Невельским. Они исследовали умеренную зону Тихого, океана между Японскими островами и Северной Америкой и доказали, что там нет островов. Они открыли или уточнили положение и описали сотни островов в тропической Океании. Они описали и положили на карту восточную часть Балтийского моря, Азовское, Черное и Мраморное моря, Каспийское и Аральское моря-озера. И, наконец, наши отечественные моряки открыли Антарктиду и прилегающие к ней острова.

Совершенно невиданного размаха достигло отечественное мореплавание после Великой Октябрьской социалистической революции. Советская власть с исключительной заботой и вниманием относится к морякам, она создала все условия для развития мореплавания и науки о море.

Советское мореплавание, советская наука о море все более и более втягиваются в обслуживание народного хозяйства. До революции в России фактически не было тралового лова рыбы. Сейчас паши промысловые суда работают на Балтийском, Баренцевом, Гренландском, Норвежском, Дальневосточных морях и в Атлантическом океане. До революции в России не было крабового лова. Сейчас этот промысел успешно развивается на дальневосточных морях. До революции в России не было китобойного промысла. Сейчас этот промысел производится в северной части Тихого океана и в антарктических водах. Наши гарпунеры не только сравнялись, но и превзошли по умению самых знаменитых норвежских гарпунеров. Идет преобразование самой природы наших морей. Многие промысловые рыбы уже переселены из Азовского моря в Каспийское, из Каспийского в Азовское. Такое развитие промыслов предъявляет к советскому мореплаванию и к советской науке о море все новые и новые требования.

Предъявляются к советской науке о море и другие требования. Сейчас уже соединены внутренними водными путями моря; Белое, Балтийское, Черное, Азовское и Каспийское.

Наибольшей гордостью советских полярников является освоение Северного морского пути. Ведь в сущности до революции все наши арктические моря были плохо изучены. Не было ни достаточно точных карт, ни лоций, ни руководств для плавания. На арктическом побережье и островах не было ни опознавательных навигационных знаков, ни манков, ни гидрометеорологических станций. Сейчас наши северные моря изучены и обставлены в навигационном отношении не хуже других наших морей. Караваны судов ежегодно проходят Северный морской путь в обоих направлениях. Только Советская власть плюс русское изобретение — ледокол, плюс русское изобретение — радио, плюс русское изобретение — самолет, плюс советская наука о морских льдах сделали такое освоение Северного пути возможным.

 

Популярность: 98%

Метки:ИССЛЕДОВАТЕЛИ ОКЕАНОВ, РУССКИЕ МОРЕПЛАВАТЕЛИ

Связанные записи

• нет